Поэтому я предпочитаю игнорировать предупреждение Мермина. Я отказываюсь от роскоши невыразимого прозрения. Я пишу. Я пишу, потому что единственный тест на понимание – выживает ли мысль при переводе с мозгового гудения на публичный язык. Я пишу, потому что истории, признанные историями, делают нас проворными, готовыми обмениваться метафорами, когда проблема меняет масштаб.
В конце концов, строка Бора – это не мистический коан. Это оперативный совет: следите за грамматикой. Мир не внутри наших теорий – наши теории внутри нашего разговора. И разговоры расцветают, когда мы принимаем простой, освобождающий факт: мы можем – на самом деле, мы должны – рассказывать много полезных, несовместимых историй одновременно, потому что реальность слишком щедра, чтобы вписаться в один сюжет.
<p><strong>Стихи</strong></p><p><strong>Даниэль КЛУГЕР</strong></p><p>***</p>Я к Вам приду, Вы мне расскажете О том, что было без меня.Искусно две-три фразы свяжете, Моё спокойствие храня,И, разумеется, не спросите, Где пропадал я столько лет. Покров молчания набросите На мой нечаянный секрет.О, это робкое гадание,Что было – или быть могло, Чтоб донесенное предание На душу камнем не легло.Рукопожатием обяжете, Улыбкой легкою маня…Я к Вам приду, Вы мне расскажете О том, что было без меня.<p><strong>РОЯЛЬ (на концерте)</strong></p>Рояль суров, академичен, Надменен. Бедный дирижёр Почти бесплотен, анемичен, И безутешен. РазговорПустой. Ни вдохновенья, Ни партитуры – жалкий строй.И дирижёр от огорченья Прозрачной машет головой.И как же быть? Ему подвластны Нагие скрипки, царь-гобой.А флейты юные – прекрасны, Но недоволен он собой,Поскольку вот – рояль не внемлет, Стоит себе и тихо дремлет, Презренья полон ко всему, Что не относится к нему.И дирижер грызет бумагу, Втыкает в плотный воздух шпагу.И возмущаются тотчас Седой пузатый контрабас,И знойная спираль валторны,И удалые флигель-горны, И арфы, будто динозавры, И даже звонкие литавры.Но что рояль? Что этот черный, Огромный зверь, презренья полный? Он спит. Ему на все плевать.Он, правда, просто хочет спать!<p><strong>ЗА КНИГОЙ</strong></p>Легко рассыпаются звуки. Их ловят силки тишины. И снова усталые руки Желанья писать лишены.И я повинуюсь, и даже Не слышу тяжелых шагов Измазанных кровью и сажей, Придуманных кем-то богов.<p><strong>Таня ГРИНФЕЛЬД</strong></p><p><strong>Брунеллески. Флоренция</strong></p>
