После этого импульс может затухнуть. А ИК колебания, уже промо-дулированные им и, следовательно, содержащие информацию, циркулируют внутри контура и генерируются вновь и вновь. Тут контуром может быть изначально и один нейрон, и вся структура головного мозга.
Из всего сказанного можно сделать вывод, что огромная частота ИКК допускает, что контуром может быть и сам нейрон, то есть что информация хранится интранейронно. Генерирование, модулирование и постоянная циркуляция обеспечивается его внутренними структурами. Нейрон является линией задержки, а синапсы – генераторы инфракрасных колебаний.
Предполагая другие варианты, надо признать, что многочисленные горизонтальные связи между нейронами коры создают единый мозговой контур, обеспечивающий дублирование информации, так что соблюдается основной принцип голограммы. И потому, собственно, Лешли, обучавший крыс прохождению лабиринта, а потом разрушавший различные участки коры, не добился нарушений памяти. Ему так и не удалось выяснить, в каком из участков коры хранилась информация о том, как следует проходить лабиринт. Создавалось впечатление, что память об этом распределена по всему мозгу. Любой участок коры, подобно голограмме, хранит память о том, как находить выход из лабиринта.
Главный же «мозговой контур» в широком смысле скорей образован вертикальными связями, то есть связями с ретикулярной формацией, а также с подкоркой и другими структурами – мозжечком, продолговатым мозгом.
Итак, в целом возможна такая схема. Сам нейрон вместе с синапсами играет роль генератора ИК колебаний, усилителя, а также возбудителя. Линией задержки служат длинные отростки нейронов, образующие вертикальные связи с подкоркой и ретикулярной формацией. Однородная среда нервного волокна способна обеспечить необходимую задержку электромагнитных волн, а достаточная длина – хранение большего количества информации, чем внутри нейрона.
Такая точка зрения опровергает утверждение, что память и мышление обеспечиваются только корой, хотя и не противоречат тому факту, что при разрушении коры мышление отсутствует. Разрушая кору, мы разрушаем все контуры – все системы, обеспечивающие циркуляцию
ИК колебаний внутри всех этих контуров. Наступает состояние, которое называют декортикацией. И внешне будет казаться, что, разрушая кору, мы уничтожаем пресловутое «серое вещество», высший продукт эволюции – само мышление.
Даже если нейрон играет роль генератора ИКК, даже если он участвует в записи, обработке и считывании информации, неверно считать, что кора – основа памяти и мышления, как нельзя выделять главные и неглавные элементы в замкнутом контуре. Не исключено, что «белое вещество» мозга является тем субстратом, в котором, упрощённо говоря, содержится информация, составляющая человеческую память!
Что можно привести в подтверждение этой гипотезы?
Во-первых, это чрезвычайно тонкая терморегуляция, превалирующее значение постоянства температуры тела для человека – и наступающая декортикация (стирание памяти) и смерть после 42 градусов по Цельсию. Если у ребёнка грудного возраста длительно высокая температура, то впоследствии у него формируется умственная недостаточность. Такое часто бывает последствием менингита. При высокой температуре может происходить нарушение модуляции несущих информацию инфракрасных колебаний совсем другими ИК колебаниями – большей амплитуды и частоты (аналогично стиранию в магнитофоне). Или в целом нарушается система генерирования и циркуляции ИКК.
Во-вторых, есть данные, что при лечении менингита, энцефалита успешно применялся красный лазер. Существует антагонизм между красным и инфракрасным светом, и возможно, что облучение антагонистичным красным светом сглаживает эффект избыточного теплообразования.
Эта гипотеза может объяснить, почему, например, утром легче вспоминается то, что мы пытались запомнить накануне вечером.
При нашем механизме записи происходит постоянное обновление циркулирующей в мозговом контуре информации. Происходит её постоянная перезапись. Когда мы запоминаем большое количество информации, амплитуда ИК колебаний может быть недостаточной. Увеличение амплитуды происходит ночью, когда мы не заняты новым запоминанием, и образующаяся в ретикулярной формации энергия идёт не на запись новой информации, а на «усиление» старой. Амплитуда поступающих на «перезапись» колебаний увеличивается, и в результате на следующее утро память становится прочнее.
