- Это было бы поражением. Нормальность убила бы в нем писателя. После каждого срыва я подбирала его на помойке и заставляла начинать все сначала.
- И все-таки ты победила.
- Вряд ли это можно так назвать. Хеминг довел себя до последней черты. Достал винтовку и решил вышибить себе мозги. Посчитал, что это решит его проблемы.
- И что сделала ты?
- Возмутилась, высмеяла и назвала жалким слабаком. Это сработало. Хеминг разозлился и стал спорить, заявил, что покончить жизнь самоубийством - его законное право, которое никто не смеет у него отобрать.
- Наверное, он прав, - сказал Сомов.
- Нет.
- И ты его переубедила.
- Сказала, чтобы он сначала дописал книгу, а потом сделал свое черное дело.
- И это помогло?
- Конечно.
- Он дописал. А потом?
- Написал еще одну, потом еще одну... Работа доставляла ему радость. Этого он отрицать не мог.
- Выбросил из головы мысли о самоубийстве?
- Нет. Жил, пока мог писать, а когда понял, что новых книг больше не будет, принял окончательное решение. Нет новых книг, зачем жить? Так он сказал.
- Понимаю, - грустно сказал Сомов. - В Деревне он бы жить не смог.
- Э-э, вот только не нужно глупых ассоциаций. Ты - другой.
- Это еще нужно доказать.
- Докажем, - жестко сказала Нина. - Кстати, нам пора на семинар.
"Это, конечно, замечательно, что я - другой, но пора и за работу приниматься. Петров без меня с писателями не справится", - подумал Сомов.
Он надеялся, что на этот раз писатели придут, но, увы, он ошибся. Никого его приглашение не заинтересовало.
- Никого нет, - сказал он разочаровано.
"Ошибаешься, Сомов. Не время впадать в уныние", - раздался в голове задорный возглас Камня.
- Тебе бы только хихикать. Но ты же видишь, никто не пришел.
"Как же над тобой не посмеяться. И смотришь, а ничего не видишь"!
Сомов демонстративно протер глаза.
- Да. Не вижу.
"Очки купи, наблюдатель".
- Грубишь, Камень.
"Ерунда! Прихожу на помощь людям, когда они без меня справиться не могут. Ты разве не заметил, что на столе рукописи лежат?"
Нина быстро подошла к столу и подняла две тонких папочки с рассказами.
- Кто авторы? - спросил Сомов. - Как нам их разыскать?
- И эти тексты не подписаны, - ответила Нина. - Очередные анонимы.
- Это плохо.
"Ерунда! Нас интересует содержание, а не авторские права", - сказал Камень с воодушевлением.
- Читаем? - спросила Нина.
"Обязательно", - ответил Камень.
- Слушайте.
В воскресенье Серафим проснулся необычно рано, то ли сработало недавно приобретенное умение получать из будущего весточки, то ли что-то разладилось в организме. Установить точнее, естественно, было затруднительно. Тем более, что он тотчас погрузился в вечную борьбу с определениями.
"Уж не предчувствие ли это?" - спрашивал он себя, но ответить не смог. Как известно, просто предчувствий не бывает - есть предчувствие счастья, есть предчувствие беды. Здесь и начинались сложности - Серафим не знал, что такое счастье. То, что он слышал об этом феномене от друзей и знакомых (ну там, радость бескрайняя, удача сказочная, верность беззаветная, любовь или ответная, или всенародная, гениальность зарегистрированная) не только не воодушевляло его, но и вызывало недоумение и разочарование.
Не лучше обстояло дело и со словосочетанием "предчувствие беды". Какая, спрашивается, беда может быть у одинокого человека? Беда - это несчастье с близкими людьми. А когда он один? Умрет - внезапная смерть, покалечится - несчастный случай, деньги потеряет - неприятность, с любимой работы выгонят - даже грустить глупо...
Нет, не похоже это было и на сообщение из будущего. Вчера вечером ему показалось, что он наконец-то понял, как сделать нуль-т! Так что, никакое это было не предчувствие, просто хотелось быстрее приняться за работу...
Эксперимент можно было начинать уже вечером. Вряд ли эмоциональная подготовка могла занять больше семи часов.
Серафим достал листок и записал, что ему конкретно следовало сделать днем.
"В принципе, ничего сложного", - подумал Серафим и таким образом исполнил первый пункт своего плана: почувствовал облегчение - работа началась.
Он достал листки с аккуратно перепечатанным текстом Меморандума Бромберга и принялся с удовольствием читать, как всегда поражаясь потрясающему прозрению авторов и гигантскому объему информации, заключенному в этих пяти листках. Поистине, можно было читать его бесконечно, постоянно обнаруживая для себя все новые и новые откровения.
