Рядом с креслом, в котором сидел Антон, стоял запыленный мольберт и несколько подрамников. "Да, я закончил художественную Академию, - пояснил хозяин, заметив взгляд юноши. - Портрет, который так тебя притягивает, написал я сам. Во время одного из Контактов мне было приказано взять краски, кисти и подойти к холсту. Работая над картиной, я не осознавал себя, но завершив ее, понял, что запечатлел на Портрете своего невидимого собеседника". - "Кто он?" - "Я никогда не спрашивал его имени. Возможно, реинкарнация какого-то языческого бога..."
Ветер откинул занавеску большого окна. Город тонул в лучах багряного заката.
Неделю спустя, в очереди за хлебом, мама Антона встретила Марину. "Как у вас дела?" - спросила девушка. - "Ох, плохо! Антон очень болен - был без сознания, бредил. С того самого дня, когда... - не договорив фразу, женщина опасливо оглянулась. - Только вчера в себя пришел. Ты бы заглянула к нам, Мариночка..."
Вечером перед работой девушка позвонила в дверь квартиры Антона. Он был бледен, а худоба и темные круги под глазами делали его похожим на средневекового мученика. Говорили они недолго. Марина поставила на тумбочку пакет с дефицитными мандаринами и мягкую игрушку - плюшевого медвежонка: "Пусть он тебя лечит", вложила ему в руку какой-то конверт и убежала.
В конверте лежал листок с двумя строками - это были ссылки на страницы уже знакомой Антону трилогии Толкиена. Собравшись с силами, он потянулся к полке, достал книги и, согласно первой ссылке, прочел диалог двух могущественных магов - Гэндальфа и Сарумана.
Вот что говорил Саруман, решивший перейти на сторону Зла:
"...Нам необходима полнота всевластья, ибо лишь нам, мудрейшим из Мудрых, дано знать, как устроить жизнь, чтобы люди жили мирно и счастливо... На земле появилась Новая Сила. Перед ней бессильны прежние союзы... Мы должны поддержать Новую Силу. Это мудрое решение, поверь мне, Гэндальф. В нем - единственная наша надежда. Победа Новой Силы близка, и поддержавших ее ждет великая награда. Ибо с возвышением Новой Силы будут возвышаться и ее союзники; а Мудрые - такие, как мы с тобой, - постепенно научатся ею управлять. О наших планах никто не узнает, нам нужно дождаться своего часа, и сначала мы будем даже осуждать жестокие методы Новой Силы, втайне одобряя ее конечную цель - Всезнание, Самовластие и Порядок, - то, чего мы мечтали добиться..."{1}
Вторая ссылка указывала на страницу другого тома трилогии. Он открыл монолог Элронда, короля эльфов:
"Светлые Силы не могут использовать Кольцо Всевластья... Могучим оно особенно опасно"{2}
Антон помнил эти строки - раньше он не особенно задумывался об их смысле, но теперь столь явные параллели с происходящим потрясли его.
Измученный, он наконец уснул. Ему снилось, что он стоит у Портрета и просит показать Новую Страну. Перед ним заклубился туман, потом рассеялся, открывая широкую площадь. В лучах восходящего солнца по ней шагали люди с радостными лицами, вдали виднелись очертания белоснежных городов. Когда Антон спросил, как достичь светлого будущего, он увидел гекатомбы трупов: по реке времени плыли мертвые тела, и поток был нескончаем... Замелькали картины из недавнего прошлого... Какая-то сила начала затягивать его в гигантскую воронку, он отчаянно сопротивлялся, приближаясь к ней. Вот еще один шаг - и бездна! Юноша проснулся в холодном поту, но проблеск еще не до конца осознанной мысли озарил сгустившуюся тьму.
С самого начала болезни Антона навещала хорошая знакомая его мамы - Анна Леонтьевна, пожилая дама со старомодной прической, в прошлом врач-невропатолог. Юноша знал, что она глубоко верующая и посещает церковь евангельских христиан-баптистов. Когда она появилась в очередной раз, он задал ей давно волновавший его вопрос - как происходит духовное развитие человечества? Анна Леонтьевна на минуту задумалась и ответила: "Видишь ли, древний мир был невероятно жесток, но после прихода Иисуса менталитет людей начал меняться. Конечно, за последние два тысячелетия войны - в том числе и за веру - унесли миллионы жизней, и все же нравы смягчились: общество стало более гуманным". - "Значит, Христос преобразил мир своим примером?" - "Своим Словом и смертью на Кресте". - "Так ведь завоевания тоже..." - "Верно, - кивнула она, - благодаря военным походам народы приобщались к более высокой цивилизации, и мы, с земных позиций, не вправе осуждать великих полководцев. Но что может дать миру современный Македонский? Террор и пафосные фразы?" - "Ну... а если все же попытаться построить счастливое, справедливое общество?" - "Тогда и средства должны быть в гармонии. Когда благую цель начинают осуществлять с помощью кровавого насилия, о ней, как правило, забывают. Из-за этого пришло в упадок христианство, не осуществились идеалы Французской революции, а красивые лозунги борцов с царизмом превратились в чистую демагогию...".
