— Все правильно они вам сказали, — пожал я плечами. Лучшей отмазки даже и не найдёшь. Знал бы, кто такое сказал Белозёрову, обязательно отблагодарил бы. — Школа окончена и впереди меня ждёт взрослая жизнь. А для того чтобы она была именно такой, как я хочу, нужно много работать над собой.
— И ты сейчас всё правильно говоришь Сергей, что не свойственно ребятам твоего возраста. И это мне совершенно не понятно. Впрочем, не я такой один. Заключения всех психиатров, работавших с тобой очень похожи. Они оценивают твой психологический возраст минимум на пятьдесят лет. В то время как у твоих сверстников, очень редко, если этот возраст переваливает за отметку в тридцать лет.
— Это плохо? — спросил я действительно не понимая. Аркадий Борисович говорил, что это очень хорошо. Хотя кто их знает этих психиатров? Что им хорошо, то другим может быть плохо.
— Плохого в этом ничего нет, — немного подумав заговорил Белозёров. — Просто это очень странно. В этом году мне впервые довелось поучаствовать в подобном отборе и вполне вероятно, что такие, как ты не такая уж и редкость. Но в этом году среди нескольких сотен кандидатов ты такой один. Но с этим пускай разбираются мозгоправы. Я работаю в совершенно другой области.
Так какого хрена, ты мне сейчас столько времени мозги полоскал? Всё же не нравился мне Белозёров. И это я ещё не узнал, о чём он разговаривал с мамой. И кого из моих знакомых допрашивал. Сильно сомневаюсь, что это был простой разговор. Если бы Белозёров не пользовался своим служебным положением, ему бы просто не стали ничего рассказывать. С чего они вообще должны, что-то рассказывать обо мне, какому-то незнакомому мужику?
— Могу поспорить, что ты сейчас думаешь о том, для чего я тогда всё это рассказываю? — словно прочитав мои мысли, спросил Белозёров. И даже улыбнулся, когда я кивнул. — А рассказываю я это для того, чтобы ты осознал — для тебя обучение будет гораздо сложнее, чем для остальных ребят. Тебе придётся делать над собой огромные усилия, чтобы учиться всему, как тебе говорят. Всё же в пятьдесят лет у человека уже сложилась собственная картина мира. И переубедить его хоть в чём-то порой бывает задачей невыполнимой.
— Я всего лишь хочу стать пилотом и управлять самолётом. Думаю, сложностей в том, чтобы научить меня этому, не должно возникнуть. И этот мой, психологический возраст не станет помехой. Я готов учиться и не боюсь трудностей.
Белозёров вновь взял паузу на подумать. И на этот раз она затянулась на пару минут. Мы медленно шли вдоль пустой взлётно-посадочной полосы. Дул лёгкий ветерок, а за нашими спинами шумели двигатели самолётов, доводимые до ума техниками.
— Что ты знаешь о своём отце? — совершенно неожиданно для меня спросил Белозёров.
Я сразу же начал думать, чем может мне навредить тот факт, что отец у меня сейчас сидит за убийство? В своё время я слышал множество рассказов о том, что для тех, у кого близкие родственники сидят в тюрьме, закрыты двери в КГБ, позже в ФСБ и все похожие структуры. Но я понятия не имел, насколько все эти рассказы правдивы. И вот сейчас, когда меня спросил об отце человек, предположительно из КГБ, я даже не знал, что ему ответить.
Ведь я прекрасно знал, что отец сидит в тюрьме. Но это знал я — Митрофанов Даниил. А вот Сергей Фомин на данный момент ещё не знает об этом. Сможет ли Белозёров понять, если я ему совру? Вон, он как пристально уставился на меня. Наверное, попытается понять, насколько я честен.
— Мама всегда говорила, что он лётчик и очень занят на работе. Поэтому его нет дома. Маленький я верил ей и мечтал встретиться с отцом. Возможно это также сыграло свою роль в моём желании стать лётчиком. Я хотел встретиться с отцом в небе. Но повторюсь, я тогда был маленьким. А сейчас прекрасно понимаю, что никакой отец не лётчик. Вполне возможно, что он просто бросил маму, когда она забеременела. А может, и вообще в тюрьме сидит. Думаю, мама не стала бы скрывать, если отец умер. Отчего-то она не хочет мне говорить о нём и это её право. В любом случае я никогда его не знал.
Я сказал именно то, что думал по этому поводу, если бы не знал правды. Да и не сможет Белозёров ничего понять. Естественно, я буду переживать, услышав вопрос об отце. У меня его никогда не было. А какой мальчишка, росший без отца, не хотел бы это изменить? Да и любой ребёнок, не видевший никогда своего родителя, этого хотел бы. Так что если Белозёров и что-то сможет разглядеть в моём поведении, это спокойно можно списать на нервы.
— А что ты скажешь на то, что одна из твоих догадок верна? — спросил Белозёров, остановившись и достав из кармана стопку помятых бумаг, среди которых я заметил пару фотографий.
— Скажу, что я никогда не знал этого человека и меня связывает с ним лишь кровное родство. А так отца у меня нет и уже никогда не будет...
Хотя мой папа из прошлой жизни на данный момент ещё жив, он для меня такой же чужой человек, как и Фомин Михаил, который отбывает срок за убийство своего собутыльника. Мой прошлый родитель был хорошим отцом и правильно меня воспитал.
