— А что с твоими родителями? — спросил я, надеясь, что Андрей не пошлёт меня. Всё же вчера его реакция отлично показала, как ему трудно об этом даже просто вспоминать. — Тебе нужно с кем-нибудь поделиться. Я же вижу, как тебе сейчас тяжело. Конечно, в полной мере я не могу понять, что ты чувствовал, находясь в детдоме. У меня были мама и бабушка, которые всегда заботились обо мне. Но рассказ об отце — правда. После того как я рассказал тебе об этом, мне стало немного легче. Не держи в себе, расскажи мне.
Я даже и не заметил, как позавтракал, а вокруг нас с Андреем все места были свободны. Ребята завтракали и уходили из столовой. А сержанты и кураторы сидели от нас довольно далеко.
— Я не уверен, что тебе это нужно знать. К тому же прошло уже достаточно времени, я успел всё обдумать и прийти к определённым выводам. А вчерашняя моя реакция была случайностью. Даже сам не знаю, что на меня нашло. — начал отговариваться Андрей. И отчего-то я не верил ему.
Вот не верю, и всё. Будь его слова правдой, он бы не смотрел так на фотографии, да и вчерашние слёзы, явно не были случайностью. Я видел боль в глазах Андрея.
— Уверен, не уверен, какая разница? Просто расскажи мне всё. Выговорись. А уже дальше сам поймёшь, нужно оно тебе было или нет. Если нужно, то отлично. А если не нужно, то ничего страшного не случится.
Андрей ещё какое-то время пытался отнекиваться, но всё же мне удалось его уговорить. Я не спрашивал его о пройденных испытаниях, а просто хотел узнать о его родителях. Поэтому эта информация не попадала под подписку о неразглашении.
История оказалась довольно странной. В ней было столько всего накручено. Практически уже готовый сюжет для фильма. Для какой-нибудь драмы с плохим концом. Или завязка для фильма ужасов.
Это мне просто сказали, что отец сидит в тюрьме и больше не стали вдаваться в подробности. А вот Андрею рассказали абсолютно всё. Начиная с того момента, как его мать узнала, что она беременна. На тот момент матери Андрея было далеко за тридцать и у неё уже имелось четверо детей. Один мальчик и три девочки. Старшему было семь, а младшей два года. Как оказалось, мы с Андреем земляки. Хотя он всю жизнь провёл в Иркутске. Каким образом он попал в детский дом именно туда, было загадкой.
В общем, семья Андрея жила в небольшом рабочем посёлке — Турлатово. Километрах в десяти от Рязани. Жили они в бараке на десяток семей. Здание было ещё послевоенной постройки. Все удобства на улице, соседи — тунеядцы и пьяницы. Впрочем, родители Андрея были не лучше своих соседей.
Отец работал в местном совхозе, а мать сидела дома с детьми. Никаких бабушек, дедушек, тётушек и так далее у них не было и помочь с детьми было некому. Поэтому мать Андрея, во время очередного застолья словила белую горячку и поняла, что ещё один ребёнок будет определённо лишним и нужно от него избавиться. На тот момент она уже была на шестом месяце. Не придумав ничего лучше, она взяла нож и решила просто вырезать из себя ребёнка. И делать это она собралась на глазах у своих детей. Муж, как и его собутыльники отправились на поиски спиртного, поэтому помешать ей было некому.
Взяв нож, она воткнула его себе в живот и только тут поняла, что натворила. Но было уже слишком поздно. Помочь ей было некому, а сама она была слишком пьяна. Благо старший сын смог выбраться из дома и найти адекватного взрослого, который вызвал скорую и оказал этой дуре первую помощь.
Ребёнку она не навредила. Да и себе то же, умудрившись не задеть жизненно важных органов. Но крови потеряла много. К тому же в больнице ей сразу поставили белую горячку и оставили на принудительное лечение, во время которого белая горячка переросла в настоящую шизофрению. Узнав об этом, отец Андрея тут же исчез. А позже выяснилось, что он так же оказался в тюрьме, как и мой лётчик. Детей тут же отдали в органы опеки. Никто из соседей даже не думал о них заботиться.
Андрей родился в психиатрической больнице и его также сразу же передали в детский дом. И вот прошло уже восемнадцать лет. Мать Андрея по-прежнему находится в психушке. После того как у неё забрали ребёнка, она окончательно съехала с катушек. А отец сейчас валит лес где-то в Сибири. Отбывая очередную ходку. За что он сидел, Андрей не знал. В материалах, предоставленных ему, не было этой информации. Там не было информации, как сложилась судьба его брата и сестёр. Лишь номера детских домов, в которые их определили. И не было ничего о том, как Андрей попал в Иркутск.
В принципе, я ожидал чего-то более жестокого, что ли. Например, его родители сейчас прекрасно живут и воспитывают других детей. А исходя из истории, рассказанной Андреем, могу сказать, что в детском доме ему было гораздо лучше, чем с такими родителями. Пусть я и покажусь очень жестоким человеком, но это именно так.
Сперва я хотел утешить парня. Поддержать его. А вот теперь даже не представляю, как это сделать.
— И что ты теперь собираешься делать, узнав о родителях? — спросил я у Андрея, когда он закончил свой рассказ.
