Подумать мне действительно было над чем. Вот так в открытую Малютин сказал мне выдвигаться на лидирующие позиции в группе. Вот только я, в отличие от него, был совершенно неуверен в своих лидерских качествах именно как командира достаточно большой группы. Это вам не экипаж из пяти — шести человек. К тому же над нами стояли сержанты и в каждой группе уже имелся свой негласный лидер.
Единственное, чем я мог доказать своё лидерство это знания и умения из прошлой жизни. Даже среди армейских я выделялся в плане всего, что касалось самолётов и полётов. Но на данном этапе эти знания практически не играли никакой роли.
Интересно, для чего именно я понадобился Грише в качестве одного из лидеров нашей группы? Или это всё из-за характеристики, полученной от Аркадия Борисовича? Похоже, что он был на отличном счету у армейского руководства и к его словам реально прислушивались.
Было очень любопытно, почему именно сейчас его характеристика начала действовать? Почему именно сейчас мне советуют выходить на лидирующие позиции в группе?
Но пока я всё же не буду этого делать, а немного присмотрюсь. Нужно понять, что сейчас вообще будет происходить. Сразу после того, как нас начали ставить в противовес другой группе, правила отбора сильно изменились. И вполне вероятно, что для людей, занимающих в наших группах лидирующие позиции, будет гораздо сложнее, чем для всех остальных. Этим людям сейчас необходимо выработать правильную позицию не только для себя, но и для всей группы. И от этой позиции будет зависеть очень многое. Вплоть до успешного завершения отбора. Сержанты и кураторы сегодня уже показали нам, что на многое будут закрывать глаза. И поэтому здесь проходит очень тонкая грань, за которую переступить будет очень легко.
Я вот даже не знаю, сможет кто-то из ребят справиться с этой задачей достойно? Вполне возможно, что Гриша именно это и имел в виду, считая, что только мне под силу справиться с подобной задачей.
Этот разговор с лейтенантом изменил для меня очень многое. В ту ночь я практически не сомкнул глаз, размышляя над его словами и над своим местом в нашей группе. А на следующий день, я стоял рядом с Димой Рябовым и помогал остальным ребятам, даже не представляя, что способен так выкладываться.
Помимо тяжелейшей физической нагрузки, я взвалил на себя и психологические проблемы группы, начав выступать в роли связующего звена с нашими противниками. Среди той группы также нашёлся подобный человек и большинство возникающих конфликтов нам удавалось решать между собой, путём переговоров или простеньких испытаний, которые позволяли определить того, кто прав.
Моего визави звали Андреем и он был сиротой. Даже не знаю, где он научился так находить с людьми общий язык, но проблем с коммуникацией у нас никаких не было. Сержанты оставили все выяснения отношений на нас и в случае возникновения какой-нибудь щекотливой ситуации просто делали вид, что ничего не видят.
В такие моменты приходилось вмешиваться уже нам с Андреем. Как ни странно, но ребят вполне устраивал такой расклад и к нам относились с уважением и свои и соперники. А спорных ситуаций возникало столько, что даже страшно представить.
Что наши ребята, что соперники при каждой удобной возможности старались задеть друг друга. И поначалу у них это довольно неплохо получалось. Но уже на третий день, вот таких постоянных разборок, ребята начали смотреть в нашу с Андреем сторону, ожидая разрешения ситуации. И нам в такие моменты ничего не оставалось, кроме как начать вникать в проблему, и искать пути её разрешения.
Теперь каждый вечер лейтенант Малютин проводил вместе со мной своеобразную планёрку, на которой мы разбирали все происшествия, случившиеся за день. Даже я забывал половину из них, а вот у Гриши было записано абсолютно всё. Ни один эпизод мы не обходили стороной.
Если до этого я задерживался в палатке куратора максимум минут на пять, то теперь это время увеличилось многократно. Меня он начал вызывать последним и совершенно не заботился о затраченном на разбор полётов времени.
Во время этих разборов Гриша постоянно указывал на допущенные мною ошибки и давал советы, как их можно исправить в будущем. Вообще, у меня сложилось такое впечатление, что помимо занятий с инструкторами по усилению моих физических возможностей, меня начали обучать руководить группой и разбираться в психологических вопросах. И хочу сказать, что это мне нравилось.
Я даже никогда не мог предположить, что разруливание чужих проблем может быть настолько интересным и захватывающим действом.
Уже на третий день я начал замечать, что ребята стали относиться ко мне совершенно по-другому. Они начали спрашивать у меня советов, даже когда не нужно было решать каких-либо проблем. Ко мне подходили ребята, которые были гораздо старше меня и внимательно слушали, что я им скажу. После чего ещё и благодарили за помощь.
Переломный момент наступил, когда за советом ко мне подошёл наш негласный лидер — Дима Рябов. Сделал он это перед отбоем, на виду у всей нашей группы.
