— О командировке думаю, котёнок. Ничего интересного. Ты не против, если мы сегодня просто поспим? Я что-то устал.
Кристина надула губы, но всё-таки кивнула.
Интересно, если бы она узнала, о чём — точнее, о ком, — он на самом деле думает, какую часть тела она бы ему отрезала?..
Сергей приехал на Казанский вокзал полпервого дня, как и планировал, и сразу же увидел Риту. Она стояла возле электронного табло с расписанием и изучала его, слегка наморщив лоб.
День был жаркий, и Ромашка была одета в белую юбку и такую же белую кофточку, поверх которой висели крупные зелёные бусы. Рыжие волосы, заплетённые в косу, на ярком солнце казались настоящим пламенем.
А ещё она была в очках. Только в солнечных.
Мишин невольно застыл, любуясь ею. И вроде бы та самая Ромашка, но и не совсем. Что-то неуловимо изменилось в ней, и это что-то ему безумно нравилось.
— Привет, — сказал Сергей, подходя ближе вместе со своим крошечным командировочным чемоданом. Рита слегка вздрогнула, обернулась — и Мишин заметил, как она чуть приоткрыла рот. — Что-то не так?
— Да нет, — пробормотала Ромашка. — Просто привыкла к тебе в костюме и галстуке, а тут такой отдыхательный вид.
— Костюм в чемодане. А сейчас нам сутки в поезде трястись, в костюме это как-то неудобно делать.
Теперь Мишин понял, почему Рита смутилась. На нём были джинсовые бриджи и светло-зелёная рубашка поло с коротким рукавом. Не хватало только теннисной ракетки и панамки на голову.
— Ты купальник-то взяла? — поинтересовался Сергей, и с удивлением проследил за тем, как на щеках его Ромашки вспыхивают два красных пятна.
— Взяла. Подумала, что побывать в Сочи летом и не искупаться — это очень глупо.
— Правильно. Сразу после награждения махнём на море, благо оно там близко. О, а вот и наш состав подали. Пойдём заселяться.
Рита кивнула, подхватила свой небольшой чемодан на колёсиках и пошла следом за Сергеем.
М-да… Сутки на расстоянии не более метра друг от друга, в помещении, где из интересного только две кровати. И как он это выдержит?..
Всех людей можно поделить на два подвида. Подвид первый — это люди, у которых от волнения крутит живот, и подвид второй — соответственно, люди, у которых не крутит.
К сожалению, я — подвид первый.
С самого утра я с трудом смогла поесть. Уговаривала себя — мол, Рита, ты взрослая девочка, а так трясёшься при мысли о том, что придётся с Мишиным в одном СВ ехать. Он же человек всё-таки, а не каракатица какая-нибудь. И он же тебе обещал. И извинился. Не будет он тебе гвозди в постельное бельё подкладывать и перцем полотенце посыпать.
Но если бы дело было только в Мишине…
В общем, да — как только я увидела его на вокзале такого отдыхательно-расслабленного, я сразу показалась самой себе маленькой восемнадцатилетней Ромашкой, по-прежнему беззащитной перед ним. Столько лет прошло, а я всё не могу ничего ему противопоставить, словно по уши влюблённый подросток. Я даже с матерью научилась бороться, а вот с Мишиным…
Хотя, наверное, я льщу самой себе. Никогда я не боролась, убегала просто. Отрицание проблемы — лучший способ её решить, верно, Рита?
Угу…
В купе я сразу же убрала чемодан и села на своё место в некоторой растерянности. Даже позавидовала Мишину — он явно никакой растерянности, и уж тем более неловкости, не испытывал. Плюхнулся напротив и начал рыться в своём чемодане.
— Не знаю, как ты, а я собираюсь пообедать, — заявил он мне, вытаскивая на свет божий здоровенный пакет со всякой снедью. — Я утром почти не завтракал и теперь дико хочу кушать.
— Может, дождёмся, пока поедем? — предложила я неуверенно, но Сергей только отмахнулся, раскладывая на столе содержимое своего пакета.
— Вот ещё. Думаешь, проводница еды не видела? Переживёт. Вот только… — Мишин задумчиво оглядел меня всю — от поднятых на макушку очков до аккуратных белых босоножек. — Если ты тоже собираешься кушать, я советую тебе переодеться. Ты вон, во всём белом, как невеста. Вдруг испачкаешься?
— Ну не во всём. У меня есть ещё зелёные бусы…
— Ну да, ну да, — покивал головой Мишин, открывая здоровенный лоток, откуда сразу начал доноситься аромат жареной курицы. — Ты как одна моя знакомая нудистка. Полезла она в море, а море слегка штормило, волны были большие, вот её и отнесло на обычный пляж. И каждый раз, когда она рассказывает эту историю, все спрашивают: а что, на тебе совсем никакой одежды не было? А она отвечает: «Ну почему? На мне был крестик!»
Я прыснула в кулак, живо представив себе эту прелестную картину.
— Вот и не надо мне про бусы. Переодеваться будешь? А потом пообедаем.
Одежда для переодевания у меня имелась, поэтому я кивнула, а секундой спустя вытаращила глаза, когда Мишин откинулся на диван, вальяжно махнул рукой и проговорил:
— Ну давай, переодевайся!
Пару мгновений я ещё смотрела на него, чувствуя, как внутри меня вскипают то ли обида, то ли раздражение, а потом Сергей покачал головой, вновь сел нормально и сказал:
— Ромашка, я пошутил. Пожалуйста, постарайся не принимать в штыки любые мои слова. Это была просто шутка, хоть и дурацкая.
