Но стоило Натали оказаться в своей комнате, наедине со своими мыслями, как она вдруг обмякла, опускаясь в кресло и обхватывая себя руками. Стержень, удерживающий её спину ровной весь день, сломался, и отчаяние погрузило в свою пучину, закипая горькими слезами на глазах. Она чувствовала себя гадкой, мерзкой предательницей, той, чья нога не достойна переступать порог принцессы. Она смотрела ей в глаза и улыбалась, когда сердце заходилось от тоски по её мужу, а тело осих пор хранило тепло его рук. Стоило удалиться из дворца, бросить всё это, пока не стало слишком поздно. Но Натали буквально чувствовала физическую боль при этой мысли. А ещё — звенящую пустоту, которая разъедала душу. Ведь поделиться своей любовью, своей тайной и своим счастьем Натали было совершенно не с кем. У неё не было подруг при дворе, кроме, как ни парадоксально, принцессы Марии. Коротко вздохнув, Натали смахнула слёзы, — кажется, за всю свою жизнь она не плакала столько, сколько за последние полгода! Надо быть сильной, если она и прежде хочет оставаться при дворце, любить Александра и отвечать на его любовь. Принимать свою судьбу с гордо поднятой головой, раз сама сделала такой выбор. Полночи Натали думала о том, как жить дальше, как не растерять остатки собственного достоинства и уважения к самой себе.
Утро застало княжну Репнину собранной и бледной. Светло-зелёное платье из мягкой шерсти с отделкой из кружева цвета слоновой кости по лифу гармонировало с цветом её глаз, локоны мягкими волнами опускались на шею, а в ушах поблёскивали маленькими каплями изумруды. Натали была готова приступать к своим обязанностям и надеялась сохранить шаткое спокойствие, которое далось путём долгих ночных размышлений.
После обеда принцесса прилегла вздремнуть, а Натали отправилась к себе, чтобы написать письмо Мишелю и справиться о здоровье Лизы. Она почти дошла до коридора, когда услышала впереди голоса.
— Я не знаю, Софи, но мне кажется, что это может быть правдой. Он один раз посмотрел на меня с интересом, точно-точно!
— С таким же интересом он смотрит на кушетку в комнате принцессы.
Натали поняла, что за углом стоят новые фрейлины, но предмет их обсуждения всё ещё оставался загадкой, и она невольно остановилась, прислушавшись.
— Александр Николаевич не любит принцессу, уж поверь мне! Ах, если бы он только обратил на меня внимание, я была бы счастливейшей девушкой во дворце!
Дрожь негодования, неожиданная и резкая, заставила Натали шагнуть вперёд, грозно глядя на присевших перед ней фрейлин.
— Как вам не стыдно обсуждать подобное! — резко спросила она. — Принцесса — ваша будущая государыня, а цесаревич — император. Как вы можете допускать подобные мысли? А если ваш разговор дойдёт до ушей принцессы?
— Простите, Натали, — в притворной скромности потупились фрейлины. Но тут Екатерина подняла дерзкий взгляд и прямо посмотрела на Натали: — А я слышала слухи о вашем романе с цесаревичем, это тоже неправда?
Вся краска отлила от лица, и Натали лишь с огромным усилием воли заставила себя спокойно выдержать этот взгляд.
— Это было больше года назад и, конечно же, неправда! — поспешно заговорила Софи, неверно истолковав бледность княжны.
— Это лишь грязные слухи, не более, — сухо ответила Натали, совладав со своим голосом. — И я не собираюсь отчитываться в этом перед вами, скажу лишь, что принцесса Мария прекрасно осведомлена о тех домыслах. А вам должно быть стыдно за то, что вы обсуждаете досужие сплетни вместо того, чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями.
Что-то во взглядах фрейлин заставило Натали резко обернуться и тут же склониться в реверансе: прямо за её спиной стояли император с императрицей. И если в лёгкой улыбке Александры Фёдоровны читалось одобрение, то Николай Павлович смотрел со слишком понимающей усмешкой в глазах.
— Ваши величества. — Натали опустила глаза, и императорская чета, не сказав ни слова, проследовала дальше, а фрейлины, вновь присев, попрощались с ней и поспешили удалиться. И только тогда, оставшись одна в коридоре, Натали прислонилась к стене и прикрыла глаза, пытаясь справиться с дрожью в ногах. Её мутило от собственной двуличности, а во рту до сих пор горчило, ведь простые слова Дашковой, в которых, в общем-то не было ничего страшного, ведь слухами во дворце Земля полнится, и каждая фрейлина нет-нет да и начинает мечтать о любви. Нет, её смутила собственная реакция, эта ревность, которая буквально затопила обжигающей волной. При одной только мысли о том, что Александр действительно мог увлечься кем-то другим, в сердце разлилась острая боль. Натали тяжело вздохнула и прикусила губу.
— Вам нехорошо, княжна? — раздался обеспокоенный голос, и, распахнув глаза, она увидела перед собой графа Орлова.
— Нет, всё в порядке, — вымученно улыбнулась Натали. — Просто немного устала.
— Позвольте, я провожу вас до вашей комнаты, — не сдавался Орлов. — К тому же, я давно искал с вами встречи, чтобы попросить прощения за резкость, которую проявил намедни.
