— Только если этот офицер не знает о том, кем заняты её мысли. — Натали посмотрела на него, сделав изящное па.
— Что не мешает восхищаться силой её воли и духа, — пожал плечами Орлов, протягивая ей руку. — Позвольте быть вашим другом, княжна. Это ведь не запрещено?
— Отнюдь. — Натали показалось, что у неё с сердца свалился огромный камень. Она даже улыбнулась ему почти искренне.
— Значит, по-дружески вы можете подарить мне ещё один танец?
— Граф, боюсь, ваше желание подружиться в таком случае почти зайдёт за рамки приличий. — Княжна качнула головой. — Но обещаю, на следующем балу первый вальс будет ваш.
— Как же мне дожить до нового бала? — с притворным сожалением проговорил Орлов, открыто любуясь искрами в глазах Репниной. Сегодня она казалась особенно прелестной, а от былой хандры не осталось и следа. Впрочем, кому-кому, а графу была известна причина, к которой он как раз подвёл Натали, передавая из рук в руки.
— Натали, — склонился перед ней цесаревич, заключая её ладонь в свою и едва заметно пожимая. Она же вся обратилась к нему, мигом забыв о стоявшем рядом Орлове, и ему оставалось лишь проводить их глазами, чувствуя невнятную глухую тоску, разлившуюся в душе.
— Как бы я хотел не отходить от тебя сегодня ни на шаг, — улыбнулся Александр, увлекая её в круговорот вальса. — Ты ослепительно прекрасна!
— Ваше высочество! — мягко укорила Натали. — Мне безмерно приятно слышать эти слова, но их пыл смущает — а вдруг невольно они достигнут чужих ушей?
— Вы правы, — притворно вздохнул Александр, открыто лаская её взглядом. Его рука на её талии дрогнула, прижимая к себе чуть крепче, чем то дозволяли приличия. — Но я надеюсь, что совсем скоро смогу сказать вам о своих мыслях без посторонних свидетелей.
— Совсем скоро? — В горле Натали резко пересохло, и она подняла на него полный надежды взгляд.
— Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы сократить томительное ожидание, — вибрирующим голосом прошептал он, и по спине стремительные, колкие мурашки.
— Я буду ждать, — выдохнула она, стараясь не улыбаться так широко и счастливо. В этот момент за ними неотрывно следили две пары глаз, и хотя их обладатели не подозревали об этом, схожесть мыслей неприятно бы их удивила. Принцесса равнодушно отвернулась, уверяя себя, что ей просто кажется, ведь не может её Александр так открыто прожигать взглядом её подругу. А граф думал о том, что смотреть в лучащиеся счастьем глаза оказалось мучительно больно. И это чувство пугало своей новизной и необъятностью.
========== Глава девятая ==========
Безрассудство, свойственное любви, часто заставляет терять голову, но Натали и Александр старались держать себя в руках настолько, насколько это вообще может быть возможно, когда страсть лишает разума, заставляя сердце трепетать при одном только звуке голоса, а тело — вспыхивать жаром, стоит приблизиться хотя бы на несколько шагов. Страх разоблачения постепенно отступал, а огонь бушевал в груди, сжигая все доводы благоразумия.
Пост погрузил Зимний дворец в тишину, хотя по вечерам в гостиных собиралось общество, предаваясь привычным развлечениям, но без танцев, излишне громкого смеха и азартных игр: в карты играли, но не на деньги. Принцесса Мария впала в уныние, совсем ей несвойственное. Она то приглядывалась к Натали, пытаясь отыскать следы любовной тоски на её лице, то принималась придирчиво смотреть на мужа, замирая от страха, что увидит в его взгляде то, что заставило кровоточить сердце на последнем балу. Но всё было ровно, спокойно, и Натали по-прежнему улыбалась отрешённой улыбкой, не ловя глазами Александра, и он, заходя к жене, никоим образом не выделял её среди остальных. И всё же на душе было тяжело, тревога подтачивала сердце, а беспричинные слёзы доводили до отчаяния.
— Вам необходимо показаться врачу, — заметила императрица в один из вечеров, наблюдая, как Мария вот уже несколько минут смотрит невидящим взглядом в одну точку, прикусив губу. На лбу принцессы выступили бисеринки пота, а лицо сравнялось белизной с фарфором чайного сервиза на столе.
— Вы думаете? — вымученно улыбнулась Мария. Её глаза, и без того огромные, казалось, заняли пол лица, и вдруг, коротко вздохнув, она обмякла, уронив голову на грудь.
— О, Господи! Мари! Срочно соли! — всполошилась императрица. И пока Дашкова протягивала флакончик, фон Круг выскочила в коридор с приказом немедля привести мсье Вилье.
К утру дворец облетела счастливая весть — принцесса Мария в положении. Праздник решено было перенести на Рождество, а пока Александр, с сияющей улыбкой, сидел у её постели и не выпускал её ладонь, то и дело приникая к ней губами.