Дмитрий не мог заставить себя стоять на месте, нервно вышагивая у кареты и постукивая перчатками, зажатыми в руках, по бедру. Ему до сих пор не верилось, что он это сделал: пригласил любовницу цесаревича на прогулку. Чего он ждал, на что надеялся? Резко остановившись, Орлов прислушался к себе. Ему действительно хотелось на что-то рассчитывать? Но на что, Боже?! Кажется, он медленно сходил с ума, нельзя же в твёрдом разуме иметь какие-то виды на избранницу будущего императора! Да и к чему она ему? Разве не осуждал он всегда женщин подобного толка, отчего же теперь это мнение переменилось? Дмитрий поднял глаза к бледно-голубому чистому небу и глубоко вдохнул морозный воздух. Он не узнавал сам себя, неужели причина в прекрасных светло-зелёных глазах княжны? «Натали», — произнёс он про себя, и имя мягко прокатилось по душе, замирая у сердца.
— Давно ждёте? — весело спросила виновница его смятения, останавливаясь за спиной. Орлов обернулся, впитывая её всю, сразу, одним взглядом. В тёмно-зелёном саке[1] с красным узором из восточных огурцов, в шляпке в тон с фазаньими перьями, она искренне улыбалась, склонив голову набок.
— Вас я готов ждать вечно, — галантно улыбнулся Орлов, открывая дверь и протягивая руку.
— Благодарю, — склонила голову Натали, садясь в карету. Дмитрий закрыл дверь и снова кивнул, взлетая в седло. Карета покачнулась и тронулась, выезжая со двора и направляясь к Адмиралтейскому бульвару. Именно здесь сейчас развернулись народные гуляния, выливаясь на Сенатскую площадь. По замерзшей Неве сновали сани, звонкий хохот доносился до берега, и сам воздух был напоен бесшабашным счастьем и весельем.
— Натали, — склонился к окошку кареты Орлов, — не хотите прогуляться?
Она покачала головой, глядя на здание Сената, возвышавшееся с противоположной стороны площади.
— Помилуйте, ну не будете же вы сидеть здесь целый час! — воскликнул граф, спешиваясь и решительно распахивая дверь. — Выходите, в ближайший час его высочество точно не освободится. Он с вечера говорил, что дебаты намечаются жаркие.
— Вы уверены, что мы его не пропустим? — с тревогой спросила Натали, подавая руку.
— Абсолютно, — кивнул Дмитрий. — Давайте просто пройдёмся по набережной. К тому же, — он лукаво улыбнулся, — нас должен хоть кто-то увидеть, чтобы об этом стало известно принцессе.
С неохотой Натали согласилась, вспоминая, как когда-то точно так же притворялась с Александром. Отчего её жизнь снова сделала виток, погружая в схожую игру?
— Я поставлю в известность о нашей прогулке Александра Николаевича, — предупредила она, и Орлов улыбнулся:
— Конечно же, Натали, я и сам намерен был рассказать цесаревичу о нашем маленьком обмане. — Как же ему нравилось говорить «Натали»! Её имя словно перекатывалось на языке.
— Нет-нет! — поспешно откликнулась княжна. — Я сама, — смущённо улыбнулась она. — Дело в том, что когда-то мы с цесаревичем вынуждены были разыгрывать влюблённых, потому что… — Она замолчала, сомневаясь, стоит ли посвящать графа в столь интимные подробности зарождения их романа.
— Потому что?.. — мягко напомнил о себе Орлов. Заметив, что она колеблется, он осторожно заметил: — Если причина слишком деликатного свойства, нет необходимости рассказывать.
— Вы знаете так много деликатных секретов, что есть ли смысл скрывать ещё один? — рассмеялась Натали, чувствуя всю нелепость своих сомнений. — Его величество император недвусмысленно намекал мне на то, что хотел видеть в своих покоях вечером. И его высочество вызвался помочь и разыграть любовников, чтобы моя честь не пострадала. Мы пытались разыгрывать влюблённых, но обман быстро раскрылся. — Глаза Натали затуманили воспоминания. Да, всему своё время, и тогда это время для их любви ещё не наступило…
— Натали, хотите пирожок? — резко сменил тему граф, которому вдруг стало неприятно слушать подобные откровения. Словно он заглянул в замочную скважину и увидел то, что совершенно не предназначалось для его глаз.
— Пирожок? — Натали подняла на него глаза. Они как раз поравнялись с торговыми рядами, сооружёнными на несколько дней по случаю гуляний. Аромат свежей выпечки витал в воздухе, а разнообразные кренделя, пироги и пирожки привлекали множество желающих утолить голод. Натали вдруг вспомнила, что с самого утра ничего не ела, кроме чая и нескольких кусочков сыра с хлебом. Согласно кивнув, княжна остановилась и, пока Орлов расталкивал толпу, пробираясь к лоткам, невольно обратила взгляд к величественному зданию, где сейчас находился Александр.
— Держите! — Граф вернулся запыхавшийся, раскрасневшийся и донельзя довольный, протягивая небольшой пирожок. В руках он держал бумажный конус, из которого выглядывала разнообразная сдоба.
— С мясом! — восторженно воскликнула Натали. — Знаете, когда я училась в Смольном, нас выпускали в город, и мы покупали такие же пирожки с мясом, а потом ели их тайком от учительниц, которые всегда пеклись о наших фигурах, боясь, что не влезем в корсет!
