Мне отмщение полностью

Кирилл. В третий раз спрашиваю: а перед другими?

Софья. За кого вы мстите: за себя или за других, за тех, кого вы даже не знаете?

Кирилл(снова – пламенный Кир). Возмездие совершается за всех!

Софья. Но его совершаете вы! Кто дал вам право говорить от имени всех? Кто дал вам право мстить за всех?

Кирилл. Я сам взял это право. Я мщу сегодня не за одного себя, а за всех невинно погубленных, всех, чью жизнь безжалостно и непоправимо растоптали.

Софья. Но вы мстите одному Сердюкову, а разве он один отвечает за несчастье всех несчастных?

Кирилл. У меня просто нет возможности отомстить всем виновным, всем, кто организовывал травлю людей людьми, всем, кто убивал беззащитных!

Софья. Кто же тогда отомстит вам, Кирилл Петрович, если уж нужна такая всеобщая месть?

Кирилл. Мне? А за что мне мстить?

Софья. А хотя бы за Дорна, за несчастного Дорна, вашего учителя!

Кирилл. Я не давал показаний против Дорна, я неповинен в его смерти.

Софья. Показаний вы не давали – вы произносили речи. Когда Дорну предъявили стенограмму вашего выступления на партсобрании, старик разрыдался. Он закрыл лицо руками, затрясся…

Кирилл(вскакивает). Довольно! Я больше не хочу слышать о Дорне!

Софья. И в этот день, только в этот день Дорн подписал признание в преступлениях. Сопротивление его было сломлено.

Кирилл(бешено). Хватит, я приказываю вам!

Софья(поднимается; страстно). Кто отмстит вам за Дорна, Кирилл Петрович? Он в могиле, он не может притянуть вас к ответственности, как вы притянули моего мужа!

Кирилл(наступает на нее). Еще одно слово – и я кулаками заткну вам глотку!

Софья. Кто отомстит вам за Дорна?

Кирилл(хватает ее). Ведьма! Подлая ведьма! Я задушу тебя.

Софья. Душите! Убийце моральному давно пора стать убийцей физическим! (Кирилл трясет ее, хрипит от ярости.) Душите, душите!

Кирилл(бросает ее в кресло). Исчадие преисподней!

Молчание. Софья плачет, Кирилл в мрачном раздумье ходит по комнате. Через некоторое время она встает, срывает с себя ожерелье и бросает его на пол.

Софья. Я возвращаю вам подарок за вашу спасенную жизнь. Господи, как мне стыдно, что я им гордилась… Будьте вы прокляты!

Направляется к выходу. Он оцепенело смотрит ей вслед. Лишь когда она касается двери, он кидается за ней, хватает за руку.

Кирилл. Софья Семеновна, подождите! Нельзя же так, черт возьми!

Подводит ее к креслу, садится напротив. Последующий диалог звучит быстро, четко, сухо – обмен информацией, а не разрываемые в клочья страсти.

Кирилл. Продолжим наш разговор, Софья Семеновна.

Софья. У меня нет сил продолжать этот ужасный разговор. (Плачет.)

Кирилл. Успокойтесь. Нам нужно собраться с мыслями. Вы лучше меня знаете процессуальные тонкости. Что я должен сделать? Что я могу сделать?

Софья. Сегодня утром начнется суд.

Кирилл. Знаю, в девять утра. Они уже месяц работают без выходных.

Софья. В повестке дня три вопроса, дело моего мужа слушается первым. Если вы до заседания заберете свое заявление и объясните секретарю суда, почему это делаете…

Кирилл. По вновь открывшимся обстоятельствам – так это, кажется, формулируется юридически?

Софья. Вроде так. Секретарь суда обязан будет отложить слушание дела. Это не гарантирует Васе спасения, но появляется какой-то шанс…

Кирилл. Значит, будем добиваться, чтоб этот шанс появился. Я могу поговорить с секретарем суда по телефону?

Софья. Нет, по телефону не видно, кто говорит.

Кирилл. Мы успеем, если поедем первой утренней электричкой?

Софья. Нет. Здесь боковая линия, нужно пересаживаться. Раньше половины десятого в Москву не прибудем.

Кирилл. Вы не догадались заказать такси?

Софья. Нет. Я надеялась, что уговорю вас к последней ночной электричке.

Кирилл. На последнюю электричку мы опоздали?

Софья(смотрит на часы). Она ушла двадцать минут назад.

Кирилл. Ясно. Единственный выход – заказать такси.

Софья. Ближе Зарайска такси не достать.