Она очень не хотела идти на эту миссию. Вернее, она очень не хотела идти на эту миссию вместе со своим братом. Она считала, что и сама справится. А его вечные едкие комментарии в ее сторону заставляли ее самоуверенность тонуть в грязи, а коленки дрожать от страха. Страха провала. Даже сейчас, идя по коридорам какого-то темного и сырого подвала и держа в правой руке пистолет, она испытывала неуверенность и страх. Она боялась, что в самый ответственный момент она просто возьмет и сдаться. Не сможет нажать на курок, потому что она не уверена в правильности того, что она делает.
— Быстро же вы меня нашли.
Куратор стояла посреди какой-то темной комнаты, где кругом лежали стройматериалы. Видимо, Комиссия решила расширить свои границы, ведь их сила набирает оборот. Белокурая женщина стояла абсолютно невозмутимо, растягивая алые губы в очаровательной улыбке.
— Мы всегда и всех находим, Куратор.
Голос Марии звучал почти уверено и лишь одна маленькая заминка перед тем, как она наставила ствол на женщину, выдала ее ей с потрохами. Куратор заметила в этой секундной заминке весь страх и неуверенность соперницы, что дало ей мгновенное преимущество.
— Ты ведь не хочешь меня убивать, так? — заметив в голубых глазах Рейн смятение, она победно вздернула подбородок, продолжая влезать в ее неустойчивые мысли, — Ты не считаешь правильным то, что тебе приказали сделать. Ты никогда не чувствовала себя в своей тарелке среди таких людей, как Реджинальд. Холодные, расчетливые, думающие исключительно банально, боящиеся выходить за рамки.
Во взгляде брюнетки проскользнула искра интереса и она слегка согнула руку, держащую ствол, позволяя продолжать Куратору. И Куратор, конечно, же продолжила.
— Здесь, в Комиссии Времени огромные перспективы! — она взмахнула руками, якобы демонстрируя масштабы их дела, — мы держим только самые лучшие умы вселенной, которые мыслят нестандартно. Как ты…
— Что ты хочешь сказать?
— Ты ведь не считаешь, что эти дети, которые сейчас рождаются по всей планете, должны быть защитниками людей? — Куратор слегка склоняет голову, выражая фальшивый интерес и Мария ведется на него, — Эти дети — высшая раса. Они должны быть на вершине и это люди должны им преклоняться!
— Апокалипсис сравняет их всех с землей!
— Вовсе нет, — женщина медленно зашагала по комнате, мягко жестикулируя изящными руками, — эти дети способны пережить апокалипсис, если объединяться. И вместе они начнут новую эру! Эру мутантов.
— Я не смогу переубедить Реджинальда…
— Тебе не нужно никого переубеждать!
Куратор подошла к Марии, беря ее руку со стволом в свои и заглядывая в ее глаза. Куратор видела смятение и сломленный дух. Ей было как нельзя на руку то, что даже высшие существа допускают ошибки в отношении других, ведь это упрощало ее манипуляции. Ей стоило лишь посмотреть в ее глаза, чтобы понять — она готова на все, лишь бы чувствовать себя важной.
— Давай заключим договор…
***
Стен не мог поверить своим глазам. В его голове не укладывалось все это. Они ведь боролись с Комиссией. Они пролили столько крови, стольких убили, столько детей погибло от рук киллеров из Комиссии. И все для чего? Для кого? Это не могло уложится в его голове. Это ни у кого не смогло бы уложится.
Он читал дальше, понимая, что глава их Академии тоже была когда-то запутана, что ей тоже манипулировали. Она когда-то, как и он, просто хотела, чтобы ее заметили. Стен свел брови к переносице, поджимая губы. Столько ошибок из-за эмоций. Столько ошибок из-за того, что кто-то просто хотел больше внимания, а кто-то смеялся над этим, а кто-то пользовался этим.
Стен продолжал смотреть в бумаги и чем дальше он узнавал детали, тем больше его била дрожь.
Рейн была марионеткой Куратора. Она была глупа. Но потом она начала ставить опыты, она начала сама убивать детей для своих экспериментов. Она начала чувствовать власть и не могла уже остановиться. Это стало для нее наркотиком. Она забыла о своих мечтах, став одержимой жаждой абсолютной власти.
И эти эксперименты не прошли без следа. Рейн постепенно умирала, теряя свои силы, но она не решила остановиться. Слишком тяжело отказываться от такого сладкого наркотика как безграничная сила. Ей лишь нужно было больше времени, чтобы найти способ сделать себе лекарство. Время. Комиссия. Она захотела завладеть Комиссией. Не уничтожить. Стать ее владельцем и самой управлять ходом времени.
Стен резко набирает воздух в легкие и рвет все бумаги на части, впадая в очередной яростный бред. Его эмоции и человечность боролись между собой и каждый раз эмоции брали вверх. Он скомкал ошметки от бумаг и выкинул их в окно вместе со шкатулкой. Он прошелся рукой по волосам, хмуря брови. Что же делать? Что бы они не делали, все не в их пользу. Они умрут за своих же врагов. Они лишь пушечное мясо в этой схватке. Они были рождены для великой цели, а теперь они падут из-за того, что кто-то захотел власти.
