Врубаю музыку на полную громкость — в наушники. Басы рвут барабанные перепонки, и я понимаю, что хочу орать во все горло, срывая голос.
Кто-то трогает меня за плечо, и я подрываюсь с кровати, как ужаленный.
— Дядя?!
Срываю наушники. Вроде не громко. Неужели его разбудил стук двери? Или он не спал?
— Кир, что происходит?
— А что? — огрызаюсь я. — Ничего!
— Для «ничего» слишком много беготни и грохота, — возражает он. — Не хочешь разговаривать? Поссорился с Мией?
— Поссорился, — бурчу я, вырубая музыку. И жалуюсь дяде, как сопливый пацан: — Она меня не любит.
— Вот как… — Дядя включает свет и садится на кровать, рядом со мной. — Она пришла сказать тебе об этом ночью?
— Она пришла, чтобы переспать со мной. — Я обхватываю голову руками, наклонившись вперед. — Дядь Лёнь, почему так больно?
Он молчит, и я поворачиваю голову. Дядя смотрит на меня с отвисшей челюстью.
— Да не спали мы! — возмущаюсь я. — Ты думаешь, я такой?! Я не прикоснусь к Мие до свадьбы… — Осекаюсь, вспомнив, что мы поссорились. — Если она будет.
— Ты уже передумал? Или сомневаешься?
— Мия передумала, — горько говорю я. — Она согласилась взять деньги. Отец обещал заплатить ей, если она…
Машу рукой, недоговорив.
— Вот как…
Дядя подозрительно немногословен.
— Не веришь? — морщусь я. — Вон, бумажка валяется. На ней Мия написала сумму, чтобы завтра я передал отцу.
— Позволишь? — Дядя показывает на скомканный листок.
— Да пожалуйста! Вот сам и передавай.
Он поднимает его и расправляет.
— Кирилл, а ты, я так понимаю, сумму не видел? — спрашивает дядя.
— Не хочу на это смотреть.
— Ты взгляни, — советует он. — Это важно.
Он сует мне под нос бумажку, на которой выведен жирный ноль.
Это удар наотмашь. Меня как будто плетью огрели.
— Единственное, что тебя извиняет, — вздыхает дядя, — это молодость. Эх ты! А еще жениться собрался.
В легких резко заканчивается воздух. Я не могу дышать. И не хочу. Лучше под землю провалиться… от стыда…
Срываюсь с места, но дядя ловит меня у порога.
— Куда?
— К ней! — рычу я, вырываясь.
— Уверен, что от этого ей станет легче?
И это не в бровь, а в глаз. Я уже оскорбил мою девочку, обидел ее недоверием. Простого «прости» будет недостаточно.
— Успокойся, — советует дядя. — Мия сильнее, чем ты думаешь. Остынете, тогда и поговорите.
— Зачем… зачем я это сделал…
Из горла вырывается всхлип. Еще немного — и я расплачусь, как ребенок.
— Тебя вынудили, — вздыхает дядя. — Кир, я понимаю, ты влюблен. Но если хочешь защитить Мию, сохранить вашу любовь… включи мозги. Ты же знал, что твои родители так просто не оступятся. Неужели не ждал подвоха?
— Не ждал… То есть, не думал… что Мию…
А о чем я вообще думал? Чтобы я ни сделал, становится только хуже!
— Не кори себя, Кирилл, — мягко говорит дядя, сжимая мое предплечье. — Это жестокий урок, но урок. Теперь главное… сделать правильные выводы.
— Она… могла бы сказать… мне… — бормочу я, едва слышно.
— Мне кажется, Мия до сих пор не верит в то, что у ваших отношений есть будущее. — Дядя все так же держит меня за предплечье. — Не дергайся, Кир. Вы говорили о будущем? Обсуждали, что будете делать после школы?
— Нет, — признаюсь я. — А что тут обсуждать? Я буду учиться и работать, Мия — учиться.
— Так нельзя. Нельзя строить планы в одиночку. Но тут виноваты вы оба. Мия решила принести себя в жертву, ты — планируешь совместную жизнь без ее согласия. Хорошо, что завтра они с матерью уезжают.
— И что тут хорошего?!
— Успокоитесь. Побудете врозь. Подумаете. Ты молодец, что не спешишь с близостью. Уверен, что и Мия не хочет спешить.
— Ну да… — усмехаюсь я.
— Это от отчаяния, Кирилл, — поясняет дядя. — Она же вбила себе в голову, что это ваш последний день вместе.
— Но почему?!
— Из-за твоих родителей, полагаю. Ты чувствуешь разницу между «я отказываюсь от денег» и «за то, чтобы оставить вашего сына в покое, я ничего не возьму»?
— Так она… хотела порвать со мной? — спрашиваю я.
— Мия убедила себя, что так будет лучше.
— Я должен поговорить с ней!
— Поговорите, когда Мия вернется. Дай ей отдохнуть… от этого всего.
— Но она будет думать, что я от нее отказался.
— Она должна понять, что это она тебя бросила. Дай ей разобраться в своих чувствах. Ваша разлука продлится всего пять дней, это немного.
Да это вечность, когда тебе восемнадцать!
Я все же пришел проводить Мию. Мне казалось, отпускать ее вот так — преступление.
— Прости, я виноват.
Голубая бездна в глазах, пополам с болью и слезами — хуже любого наказания.
— Но не я один, Мия. Ты тоже не доверяешь мне.
Я как будто режу себя по живому, произнося эти слова. Потому что делаю больно той, которую люблю больше жизни.
— Истинная ты или нет… мне все равно. Я люблю тебя.
Мия молчит. Смотрит исподлобья, закусив губу. И хорошо, что молчит.
— Я давил на тебя. Ошибался. Из-за меня тебе многое пришлось пережить. Но я люблю тебя, Мия. Не говори сейчас ничего. Попробуй забыть, если ты так этого хочешь. Если решишь расстаться, я приму это. Но я люблю тебя. Я очень сильно тебя люблю.
