Надеюсь, Мия поняла, что я хотел сказать. Право выбора за ней. Пытаясь получить желаемое, я забыл, что любовь может быть не взаимной. Ночью, после того, как дядя ушел, я так и не смог уснуть. И до утра думал над его словами о том, что Мия стремится принести себя в жертву.
Она может поступать так не только из-за любви, но и из чувства благодарности или страха. А я хочу, чтобы между нами не было ничего, кроме любви. Но и она тоже должна этого хотеть, иначе я — всего лишь эгоист.
Прощаясь, Мия коротко кивает, так и не разомкнув губ. Я смотрю вслед удаляющейся машине, пока она не скрывается за поворотом, и отчетливо осознаю, что мое сердце Мия увезла с собой.
И мне, правда, плевать, истинная это любовь или нет.
Я просто люблю эту девчонку. Люблю — и всё.
Хотя нет, неправда. Любить — далеко не всё. Я многое должен сделать, чтобы получить право заботиться о Мие.
Когда я скатилась с лестницы, ничего не видя от слез, сразу попала в объятия Леонида Сергеевича. Дернулась было, чтобы убежать, но он не позволил.
— Тише, Мия, тише… Что опять?
Почему он мне никто? Да кто сказал, что никто! Разве человек, который заботится обо мне с рождения, не может быть близким?!
Я плакала, вцепившись в Леонида Сергеевича, как маленький ребенок, а он как-то незаметно отвел меня в свой кабинет, где и оставил, попросив никуда не уходить.
— Если вернешься к себе, разбудишь маму, — добавил он. — Тебе надо успокоиться. Я выйду ненадолго.
Тогда, утопая в горе, я не поняла, куда он пошел. После догадалась, что к Кириллу. Правда, мне уже было все равно, о чем они разговаривали. Я выгорела дотла. Никогда еще не чувствовала себя такой опустошенной.
И что дальше? Как… теперь? Кирилл застрял здесь надолго. Хватит ли у меня сил выдержать эту пытку?
— Дай ему время, Мия. И себе тоже, — сказал Леонид Сергеевич, вернувшись. — Не торопись… ставить крест на ваших отношениях.
— Но разве так можно? — всхлипнула я. — Он же поверил, что я корыстная!
— А разве обязательно было скрывать от Кирилла правду? — возразил он. — Вы оба… не совсем правы. Кириллу сказал, и тебе скажу. Научитесь разговаривать друг с другом. Знаешь, что у медали две стороны?
— Э-э… Ну да, — кивнула я.
— Весь мир так устроен. У всего есть обратная сторона. Любовь — это не только романтика, поцелуи и всякие… приятности. Это и труд, потому что как бы идеально двое не подходили друг другу, они разные. Принять друг друга и остаться собой — нелегко. Родители Кирилла еще будут устраивать вам испытания. А ты каждый раз будешь убегать и плакать?
— Не буду, — пробурчала я. — Мы просто расстанемся.
— Просто? — хмыкнул Леонид Сергеевич. — Ох, Мия, Мия… Ладно. Иди к себе. Вот вернешься, и расстанешься с Кириллом, если это так просто. А я на это посмотрю.
— Вы считаете… у нас есть шанс?
— Шанс есть у всех. Он и у меня был. Мы сами решаем, когда взрослеть.
Я вспоминала слова Леонида Сергеевича все время, что мы с Кириллом провели в разлуке. Кир тоже добавил… информации к размышлению. Глядя на море с балкона в гостинице, я только и думала о том, готова ли я повзрослеть. К н и г о е д . н е т
Бунтуя против маминой опеки, я не осознавала, что мне удобно так жить. Вся ответственность на маме, а я — ребенок, вынужденно подчиняющийся ее правилам. Взять ответственность на себя, самой отвечать за свои поступки, придумывать свои правила… Хочу ли я этого уже сейчас? Ведь можно побыть ребенком до конца школы! А то и до получения диплома.
Люблю ли я Кирилла? Да, люблю. Во время отдыха я часто ловила себя на том, что хочу оглянуться — и увидеть его рядом. Я скучала, несмотря на оставшуюся обиду. Я мечтала о возвращении, несмотря на то, что жили мы в сказочных условиях: купались, загорали, ели до отвала, путешествовали по острову. Но там, дома, меня ждал Кирилл.
Ждал ли?
Мне казалось, что я живу словно наполовину. Часть меня здесь, а часть — там, с Кириллом. С моим Каем, который вовсе не мой.
Он не звонил, не писал. И я периодически злилась из-за того, что он такой… Гордый? Упрямый? Но я тоже ему не писала, так что тут мы квиты.
Мама больше не уговаривала меня бросить Кирилла, не приводила тысячу и один аргумент, почему мы не можем быть вместе. Каюсь, поначалу я опасалась, что это отравит весь отдых. Но так уж получилось, что я первая заговорила о Кирилле.
— Мам, дай совет.
— Я? Тебе?
Ее удивление так велико, что я смущаюсь.
— Ладно, просто скажи, как бы ты поступила на моем месте? — вздыхаю я. — Оставила бы Кирилла? Только не говори, как надо. Как бы ты поступила?
— Не оставила бы, — уверенно отвечает мама, не задумываясь. — А тебе посоветовала бы оставить.
— Но почему?!
— Потому что я в твоем возрасте тоже была глупой.
— А если… мы все же будем вместе? Тогда что посоветуешь?
— Не растворяйся в любимом без остатка, Мия. Тебе захочется угождать ему, поступать так, как он хочет, уступать во всем. Не делай этого безоглядно.
— А это почему?
— Потому что его в любой момент может не стать, — неожиданно жестко отвечает мама. — А ты останешься ни с чем. И я сейчас не о деньгах, дочка.
