Я видел Энн вчера в клубе, но она испарилась из него быстрее, чем я успел к ней подойди. Я верчу в руках браслет и смотрю на те две несчастные бусины, что остались. Я замер на плато во всех смыслах этого слова. Причин, чтоб избавиться от бусин, у меня нет, но и надевать хотя бы одну я тоже пока не вижу резона. Короткие прогулки после пар становятся все короче, а сидеть друг напротив друга во время еды уже надоедает. Должен ли я как-то форсировать события, и на сколько у меня еще хватит терпения?
Принимать душ нет никакого смысла, поэтому я скидываю смс своему знакомому, чтоб уточнить информацию о сегодняшнем вечере, и кидаю вещи в спортивную сумку. Мама не против, когда я пользуюсь машиной в ее отсутствие, поэтому, оставив пустой дом позади, нажимаю на газ и еду по серому асфальту через не менее серый город.
Пройти под арку, дойти до конца здания, спуститься по девяти ступенькам, десять шагов прямо, поворот налево, дверной проем без двери и снова налево. Я на месте. Густой воздух, пронизанный запахами сигарет, пота и крови, бьет в нос и опускается, связывая мои органы тугим узлом. Тошно. Мерзко. Свободно. Пройдя сквозь толпу к импровизированной раздевалке, меняю одежду, наматываю бинты на руки и вставляю капу. На всякий случай. Мне не нужны проблемы. Мой противник уже тут, кротко кивнув ему, сажусь на скамейку и жду оглашения нашего боя. Быть врагами вне ринга не имеет никакого смысла, так же, как и выносить ненависть друг на друга в реальную жизнь. Тут нет никаких запретов, приносите деньги, и этот вечер станет вашим. Как только я отсюда выйду, мой враг снова станет моим товарищем по футбольной команде, поэтому он прекрасно понимает просьбу не бить в лицо. Нам обоим лишние проблемы не нужны. Ну и, естественное, мы стараемся беречь ноги друг друга, потому что там, за пределами этого здания, у нас есть общий противник в лице команды другого университета. Остается только торс, из-за чего он страдает сильнее всего.
– И на ринг выходят Зак Дэйвис и Мальком Кейн. Приветствуем! – толпа разоряется громкими криками и свистами, а мы пролезаем между натянутых тросов и приветствуем друг друга, ударившись кулаками.
Бить без перчаток оказалось более травматично, чем с ними, но это позволяет мне лучше прочувствовать боль и избавиться от навязчивого шума в голове.
Удар в плечо противника обездвиживает руку на несколько секунд, что дает мне фору, открывая возможность сделать еще один удар, но уже в солнечное сплетение. Мальком разворачивается и подставляет левый бок, избегая моего попадания. Моя рука бьет его по ребрам, и ее пронзается острая боль. Я делаю еще несколько выпадов, но пытаясь работать на скорость, получаю противника, который стоит в оборонительной позе, а выждав делает мне подсечку, от которой я падаю на лопатки под разочарованный вопль толпы. Этот раунд остался не за мной.
Сменив тактику, кружу вокруг Малькома, делая быстрые, но четкие удары, а потом все же попадаю в его солнечное сплетение и, используя заминку в несколько секунд, выполняю мидл-кик, роняя противника на пол. Этот раунд за мной, что не может не радовать. Но счет 1—1 говорит, что я должен поднажать, хотя зачем?
Сцепившись с Малькомом в одном из углов ринга, где мне удалось зажать его в угол, мы пытаемся нанести друг другу удары в корпус, пропуская такие же удары по себе. Ему как-то удается извернуться и толкнуть меня плечом, пройдя почти на таран.
Увеличив между нами расстояние до метра, он идет в сторону, а я стараюсь двигаться по спирали, чтоб снова сблизиться, но получаю сайд-кик.
Замешкавшись, ловлю хик-кик в плечо от любящего рисоваться Малькома и падаю на вторую руку. Окружение ликует, пока противник радуется победе и машет руками, возбуждая толпу еще сильнее.
Я проиграл, но мне на это абсолютно наплевать. Я хватаюсь за протянутую руку и встаю, приняв свое поражение. В любом случае я здесь не за победой, а за возможностью освободиться. Утренние пробежки перед лекциями прекратились, поэтому до весны команда перешла в спортивный зал, где пространства явно недостаточно, чтоб мы могли выплеснуть всю дурь из себя и друг друга во время тренировочных игр.
