Он поднял на меня драконьи глаза. Между сладких мягких губ показался красный раздвоенный язык, который неожиданно стал вылизывать пальчики на моих ногах. Дрожь от такой ласки по всему телу, волосы дыбом.
— Ир, ты ведь не отдашь меня дракону? — со страхом спросила я, пытаясь отобрать у него ногу.
Парень ничего не сказал, лишь отрицательно мотнул головой и достал вторую руку, которую всё это время держал под водой. В его пальцах сиял широкий золотой браслет с тонкими цепочками, что были украшены золотыми бусинами. Изящный, кружевной.
Ардис аккуратно защёлкнул его на моей ноге и полюбовался.
Я хмыкнула, расплываясь в улыбке, тоже стала разглядывать подарок.
Дракон без рук поднялся над водой и просто вступил на плот. Он сразу наклонился ко мне за поцелуем, его холодные руки откапывали меня в одеяле.
— Тёплая моя, — простонал он. — Боги! До чего же ты жаркая, любовь моя.
Когда его прохладные губы коснулись сосков, они затвердели. Ардис неспешно лёг на кровать, усадив меня сверху.
Его мокрые волосы чёрными змеями ползали по шёлковым белоснежным подушкам. Глаза потемнели, чуть прикрылись. На дрожащих длинных ресницах образовались хрустальные капельки морской воды, как на паутине после дождя.
Я ладонями обхватила его твёрдый член и начала дрочить.
Он студёный, бледный, какой-то русалочий. Хотелось его согреть… И всего Ардиса согреть. Обернутся медведицей и укрыть своим мехом.
Дракон усмехнулся.
— Ты читаешь мои мысли? — тихо спросила я, раздвигая шире бёдра и головкой члена водя по своим складочкам.
— Прочитать мысли невозможно, — ответил возбуждённый дракон, — только явно догадываться, о чём ты думаешь. — Ты обернёшься, Ясная. Мы что-нибудь придумаем.
Я насела на член, который по температуре сильно отличался от моего лона. Ардис простонал:
— Какая ты горячая! Огонь!
Повиливая бёдрами, я насаживалась на орган, ища руками опору.
Ир Ардис согнул руки и подставил мне, как подлокотники, свои ладони. Наши пальцы переплелись, я оперлась на дракона.
Да! Именно таким должен быть первый любовник!
Никаких волков, они до ста лет могут девственниками ходить. Ещё неизвестно, сколько у этого волосатого Догоды было секса, может, один разок. Он бы всё мне испортил. А здесь опытный, понимающий, чуткий самец, знающий, как доставить девушке удовольствие, как помочь ей освоиться в этом сладком деле.
Стала прыгать, глядя вниз, чтобы лицезреть, как член входит меня. От этого возбуждалась сильно. Мои горячие соки опаляли прохладный орган, и любовник закрывал глаза и стонал от удовольствия.
— Да, — шептал он. — Моя девочка, как же ты прекрасна!
— А-а-ардис, — выдыхала я, от блаженства прикрывая глаза.
Трепетала от его органа, желала ещё и ещё. Пробуждался древний инстинкт — я желала мужчину всем своим существом. Стенала от тугого болезненного удовольствия. И крикнула в своды пещеры, кончая.
Моё тело терзал оргазм. Ардис резко сел, прижав меня к себе, от этого член его вошёл глубже. Я вся вспотела, от меня валил жар, согревал моего Хладнокровного, с которым мы крепко свились телами, потому что он тоже кончал. Наши голоса слились…
Это было невыносимо прекрасно.
И плакал дракон, глядя на меня своими огромными ярко-салатовыми глазами.
— Что? — насторожилась я, убирая волосы с его лица.
— Сейчас, — хныкнул он, поцеловал моё плечо. — Сейчас тебе надо потерпеть.
— О чём ты?
Я захлёбывалась эмоциями. Мне так хорошо с ним!
— Я просто посмотрю внутрь тебя, — тихо говорил Ардис, укладывая меня на кровать. Он вышел из меня, навис сверху. Губы проезжались по моим щекам, носу, губам.
— Слишком многое поставлено на кон, Яся. Ты сама можешь не знать, что тебя мне подкинули…
— Что? — Разочарованно уставилась на него. — Я? Ты думаешь… Как подсунули? А они подсунули! Они хотели выловить тебя. Можешь убить меня за это…
Я попыталась выбраться из-под него, но Ардис обездвижил моё тело, дёрнуться не дал.
— Это глупость, я о другом, — строго сказал он, щуря на меня глаза. — Ты слишком дорога мне. Мы истинная пара, это когда, Ясения Пассарионовна, я больше не смогу быть с другой женщиной. Попробовав раз, уже не смог без тебя. Расслабься, я загляну в твоё прошлое.
— У меня врождённая невосприимчивость к колдовству, — предупредила я и расслабилась. — Смотри. Мне от тебя скрывать нечего. Моя любовь к тебе беспричинная.
— Это и настораживает. Слишком чисто… Слишком ясно…
Я погружалась в мятежный сон.
***
Когда я в десять лет не обернулась зверем, волки очень опечалились. Лечили меня бестолковые. А знаете, как волки лечат? Бьют и злят. Чтобы зверя пробудить. Издевались надо мной пару недель. Так травили и запугивали, что я заикалась ещё месяц. Догоды не было дома, хотели ему сделать подарок. Приедет папка, а я уже хвостом виляю.
Папка вернулся. Исчезла половина деревни.
В любой момент отчаяния я кричала: «Догода!», звала его, потому что он навсегда останется для меня отцом.
И сейчас был такой порыв.
