— Мы приближаемся, ещё пара прыжков на север, и будем на месте, — ответил дракон. Я его плохо слышала, ветер в ушах свистел. Не тёплый ветерок, не ласковый. Стегал по лицу холодом.
Дракон колдовал, и картина мира менялась. Ардис резко стал опускаться, и подол платья вверх подлетел, скрывая от меня картину мира.
А потом крепкие человеческие руки прямо в полёте подхватили меня за талию и поставили на землю.
Я ничего подобного никогда не видела!
Казалось, появление дракона в моей жизни самое грандиозное событие. Но нет. Есть ещё чудеса чудесные.
Обхватила руками плечи, прищурилась. Это был крайний север. Дул ледяной морской ветер. Скалы голые, с мелкими карликовыми деревьями, усыпала снежная пороша. Крупные снежинки падали с хмурого неба, по которому бежали серые облака и обгоняли высокие чёрные тучи. Бушевало арктическое море. Серо-желтое, грозное и суровое. Беспощадное к Теплокровной. Оно раскинулось до горизонта и сливалось с ужасным небом в дали.
Так холодно!
Кости захрустели во всём теле. Уши мгновенно обморозились и стали колоться.
Но я не спешила жаловаться. Смотрела на крохотный залив. Море билось шипучими волнами об древние камни, что покрылись кромкой льда. Пики препятствовали яростной стихии попасть в лагуну, где была относительно тихая вода. Между пик, прямо над морем, на огромных стальных цепях висел ящик. На нём были выбиты письмена. От старости он почернел.
Метров десять над морем. Саркофаг качался на морозном лютом ветру. И скрипели заледенелые цепи. В них одно кольцо с меня размером.
Там труп… Ни хрена не труп. Ардис сказал «усохла» Многоликая Изнички. Просто сухая, но не мёртвая. Как дракон проболтался об этой тайне, тайной и останется. Но я видела, что кроме дракона никто не видел. Это он её сюда повесил, усыпальницу древней девушки. Постарался, выглядело завораживающе и магически.
— Хочешь внутрь заглянуть? — спросил голый Ир Ардис.
Ветер трепал его волосы, сине-белая кожа медленно покрывалась изморозью.
— Как бы ты ненавидел людей, — я уже стучала зубами от холода, танцевала на ледяных камнях, — я — человек. И мне холодно!
Дракон подошёл ко мне, и я в надежде согреться в его объятиях постаралась расслабиться, но Ардис был как камни под ступнями. У него температура тела под внешнюю среду подстраивалась, и мне стало ещё хуже.
— Ир, мне плохо, пожалуйста, верни меня в тепло.
Он обеспокоился. Сверкнул синими глазами на саркофаг.
— Я думал, тебе интересно.
— Мне, блин, сейчас интересно только согреться. Посмотрели и хватит.
— Да, конечно, — обеспокоился колдун и перенёсся в пространстве.
Я закрыла глаза, доверившись ему полностью.
Под ногами почувствовала тёплую дорожку, что вела к его замку на острове.
Он умел преодолевать огромные расстояния за мгновения, но меня это не спасло.
Из носа потекло, горло вспухло. Я не смогла согреться, немного теряла связь с внешним миром. Болела я всего лишь один раз в детстве, но у меня был Догода, он быстро привёл мой организм в порядок, а вот Ардис…
Эх, ты, древний дракон. Проиграл ты интернету.
Кажется, это была единственная ошибка, которую совершил дракон в отношениях со мной.
— Жизнь меня к этому не готовила, — слышала его обеспокоенный голос. — Ясенька, ты вся горишь! Боги! Ты же совсем слабая! Тебя с рук спускать нельзя! И зачем нужно было на север проситься?!
— Посмотреть, — жалобно простонала я.
Он меня укутал в одеяло. Вонючее замшелое одеяло из какой-то жуткой шерсти, что кусалась. Грело, конечно, но мне совсем плохо стало от зуда по всему телу.
Усадил меня дракон у горчащего костра в камине на шкуру старого медведя. Но было поздно, я уже болела, и очень сильно.
Состояние было ужасающим. Мышцы болели, ног не чувствовала, озноб пробивал, и я потела сильно. Взглянуть было больно. Проваливалась в бессознательную яму. Ардис обнял меня, плотнее в одеяло укутывал и приложил к губам кубок с тёплым вином.
— Это не поможет, — хрипло отозвалась я, завороженно глядя на пламя в камине.
Оно выплясывало свои танцы, языками ласкало стенки камина, расписывая их пеплом и копотью. Трещала на поленьях смола, создавая музыку огня. Очаровательно. Огонь может согреть, но для этого нужно уничтожить дровишки. Что-то пыталась уловить философское в этом, но голова отказывалась работать. Похоже, я умру у дракона, который не знает, как ангину лечить.
— Если я умру, то знай: не сожалею ни о чём. Я только тебя хотела.
— Ты обезумела?! — испугался Ардис, глядя на меня страшными круглыми глазищами. — Какое «умру»?! Как это лечат?! Как люди лечат простуду?
— В их больницах знают.
— Мне не нравится, что ты сопротивляешься моему колдовству, регенерацию мою не принимаешь… Ясенька…
Он так никогда меня не называл, это он подсмотрел. Догода так сказал, а он уподобился.
Когда он отошёл, я не смогла сидеть и завалилась на шкуру, прикрывая глаза. Болеть мне не нравилось. Совсем.
— Я удручён! Как можно заболеть? Вот так взять и заболеть? Я на той помойке, где люди живут, не ориентируюсь. Ненавижу людские поселения. И людей ненавижу, — переживал Ардис.
