Будут мне врать всем племенем, что Хладнокровные от нас отличаются. Только тем, что однажды хотели отомстить людям за смерть отца. Вот и все отличия. И хотя кругом одни двуликие… Ну и что? Так Природа распорядилась, чтобы оборотней обуздать. Были бы все Многоликими, вымерли бы люди. Или стали нашими рабами. Что тоже неплохо.
— Что у тебя там в голове? Мне холодно от твоего состояния, — услышала я голос Геннадия Гурьяновича.
Он в облике человека сидел на камне, и сразу я его не заметила. Пинал голой ногой оторванную конечность с перепонками и тоскливо смотрел в сторону Демонов, которые тащили своих мёртвых товарищей ближе к дому.
— Я ищу причину, почему так получилось, — ответила я. — Почему двуликие так разделились? Ведь у Теплокровных и Хладнокровных есть свои племена, кровосмешение запрещено. Так и жили бы мирно.
— Представь, что мы с Ардисом подписали мирный договор, он отказался от идеи уничтожить человечество, — Догода сам себе усмехнулся. — С кем бы ты осталась?
Он поднял на меня голубые в этот момент глаза. В солнечных лучах они горели и были невероятными. Увлекали на себя всё моё внимание.
— Мне правду сказать? — прошептала я.
— Да, — кивнул он. — Не надо врать.
— Ты ругаться будешь.
— Нет конечно. Ты что, маленькая, чтобы тебя ругать. Ты уже, — он печально усмехнулся, — женщина.
— Неправда, я девушка.
— Ясенька, на вопрос ответь.
— Я останусь с тем, кто сильнее, — выпалила я и поджала губы в ожидании скандала.
— Ничего другого от тебя не ожидал, — усмехнулся Геннадии Гурьянович и проехался по мне похотливым взглядом. — Мысль, что Хладнокровные и Теплокровные могут жить вместе только потому, что двуликие, даже не допускай. Змей быть в Лесу не должно.
— Это кто ещё сказал? — возмутилась я, потому что мысль о примирении мне невероятно нравилась.
— Ром сказал, тот, кто привёл Многоликих в этот мир, — спокойно ответил Геннадий Гурьянович. — Жить будут только Теплокровные...
— И Многоликие, — закончила я. — Потому что во времена Рома все оборотни были Многоликими.
Он внимательно на меня глядел, хмурился, словно пытался что-то высмотреть во мне. И я почувствовала, что он делал именно это. Пытался залезть внутрь меня.
Я пошатнулась, шарахнулась назад себя, а он медленно поднялся на ноги.
— Пусти меня, я хочу глянуть, что там в тебя Ардис засадил.
— Нет, — ошарашенно прошептала я. — Он смотрел внутрь меня, он смотрел воспоминания! Это больно. Я не позволю.
— Ему позволила, а мне нет? — зарычал волк и в пару шагов достиг меня, схватил за плечи и тряхнул. — Ясна! Ты понимаешь, что на кону существование миров?!
— Гена, — взмолилась я, глядя в его серо-голубые бездонные глаза. — Пожалуйста, не мучай меня. Это отвратительно. Я защищаюсь, у меня есть своя внутренняя защита. Если каждый колдун будет ползать во мне...
Он склонил голову на бок и внимательно смотрел в глаза. Его колдовство было горячим. Прикоснулся к моим губам и подарил поцелуй. Но я ему не отвечала. Его язык вошёл в рот, всё там облизал и проехался по моим губам.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — Не хочешь — не буду. Но не говори мне глупости. Мне лучше знать, как воевать. Ты поняла?
— Да.
Я закивала головой, на всё согласная, лишь бы в мои воспоминания не лезли. Потому что первое, что захочет увидеть Догода, как я девственность теряла. А это было настолько жарко и здорово, что ему лучше не знать, а то сдохнет от ревности.
— Я убью его, как ты просишь. Сам этого хочу. Ты достанешься сильнейшему. — Он подмигнул мне, выпрямился и повёл насильно к дому покойных Демонов. Но до дома мы не дошли. Я содрогалась от холода и внутреннего трепета. Вначале мелькнул Лес перед моими глазами, потом какое-то поселение, и вот ноги чувствовали мягкую траву, а передо мной возвышался холм с нашим домом.
Он великий колдун, для него пространство пересечь не проблема. Только вот войско он так просто не перекинет на Изничку. А дракон запросто в Лес придёт.
***
— У неё частично пропадала память. Было уже девять месяцев беременности, — рассказывал Геннадий Гурьянович. Он чистил креветки, а я подливала в его большую стеклянную кружку пиво. — С Пассарионом, твоим отцом, она идти не захотела. Пошла со мной.
— Ты спал с моей матерью? — посмотрела на него строго.
— Да, — самодовольно улыбнулся Догода, и я перелила пиво в его кружку.
— И как? — обиженно фыркнула я. — Как тебе с беременной?
— Отлично. А как тебе с насильником? — хмыкнул Геннадий Гурьянович. — Ардис тебе не рассказал, что насиловал твою мать в облике дракона?
— Это враньё. — Я забрала его кружку и стала глотать пиво, пока Догода не отобрал её у меня.
— Чистая правда. — Он недовольно сверкнул глазами. — Когда тебе исполнится двадцать лет, мы вернёмся к этому разговору.
Он о чём-то глубоко задумался, подставил мне тарелку с очищенными креветками.
— Что за рубеж? — спросила я. — Почему именно двадцать?
