Уходить собралась. Я брошу Догоду ради Ардиса. Это решено. Во-первых, Геннадий Гурьянович не отдаёт мне флейту, а ещё брал меня с помощью чая. Звучало смешно, но так оно и было.
Да, мой истинный, но крыльев-то нет. Мне дракона не забыть.
Кованые ворота закрылись за машиной Альфы. Мы остановились у замка. Самого настоящего средневекового. Только он весь был облеплен тарелками, фонарями и какими-то техническими приблудами.
Догода вышел из машины, флейта из его сумки скользнула в мои руки, я моментально её части закинула в рукава своего платья и выбежала следом за своим самцом. Сложив ручки скромно, чтобы моя флейта не выпала, встала впереди Геннадия Гурьяновича. Мне нужно быть на виду. Тогда он ещё долго не заподозрит, что я воровка.
Стояла и чувствовала, как металл холодит кожу, как от него разряды мелкие разлетаются. Металл, которого больше не существует в мире, узнал меня. Этот предмет, как живой, знал своего хозяина. Да, флейта играла в чужих руках, но она будет тянуться ко мне, подставляя нежеланных хозяев.
Я была удивлена. Нет! Я опешила. Это так неожиданно, узнать, что у тебя хоть что-то есть личное. Твоё, преданное только тебе, желающее только тебя.
— Не помнишь меня? — усмехнулся красивый белокурый мужчина.
— Немного, — натянула я улыбку, — здравствуйте, Кирилл Алексеевич.
На нём была простая одежда: рубаха, брюки и мужские туфли, сверху накинул белый халат.
— Здесь ты в безопасности.
— Они могли пройти людьми, — командовал рядом Догода. — Но их одежда отличается, и запах не Теплокровных.
Меня пригласили внутрь замка. Я шла с целой делегацией. У половины белые халаты, как у их альфы, другие, вроде подсобных рабочих, в джинсах и куртках.
Вошли в огромные двери, очутились в гигантском зале. На полу лежала красивая плитка, которая создавала эффект, будто можно спуститься в центре зала вниз. Неприятный эффект, если долго смотреть, — ноги подкашивались. Поэтому я на стены чёрные глянула, на лестницу широкую.
Геннадий Гурьянович отстал, орал на всех, а я стояла у большого стола, на котором выставили закуски, и в хрустальных кувшинах багровело вино.
Волки суетились вокруг. Высокий парень с чёрными волосами и карими глазами глянул на меня из-под капюшона. Заметила красивые черты лица. Я вначале подумала, что это Владимир, сводный брат Гены, но это был неизвестный мне оборотень.
— Ка Ирдис, — тихо представился незнакомец. — Желает ли царица сбежать?
У меня дрожь по телу. Офигеть! Это тот, кто Маруську трахал? Я покосилась на него. Ничего такой, можно было пять разков для разнообразия. Глаза чёрные, черты лица приятные. Гады, честно признаться, очень симпатичные. Но я Маруську не понимала, Ка Ирдис уступал Косте Лучистому Демону по красе мужской. Ах, ну, да! Крылья! Для гарпии наличие крыльев сыграло важную роль.
— Желает, — выдохнула я и взяла со стола бутерброд с сыром.
— Тогда прошу поддержки, — шипел змей. — Что нужно сделать, чтобы механизмы перестали излучать свет?
— Найти генератор и разбить его, на некоторое время погаснет всё. Он находится справа от входа этажом ниже, гудит, большой, зелёненький, похож на сундук. Смотри, чтобы электричеством не шарахнуло, — объяснила я как могла. Ведь Изничка — недоразвитая цивилизация, и достижения науки змеям чуждо.
Я отвернулась от него и, поглощая бутерброд, закусывая виноградом, посмотрела на Геннадия Гурьяновича у входа.
— Как не нашли труп? Он в городе! Немедленно найти дракона в обличии человека! Все подозрительных…
— Лаура, объяви режим чрезвычайного положения, всем по домам, на улице проверка документов.
Такая суета началась, что мне оставалось только делать вид, что рассматриваю картины на стенах. Я подняла руки, куски флейты упали глубже по рукавам к плечам. Я убрала волосы и оценила лестницу, что вела прямо к крыше.
— Яся! — рявкнул Догода. — Руки оторву! Верни немедленно!
— Она моя, — ответила я и рванула по каменным ступеням наверх. Набегу вытащила части флейты, вставила, как будто тысячелетия только этим и занималась. Остановилась на мгновение и заиграла.
Четыре клавиши и восемь дырочек. По наумковой стели, как змеи в воде, ползали чёрные письмена.
Я заиграла.
Волки защищались от колдовства, и флейта мало что могла сделать. Но сила её была настолько серьёзная, что взрывались лампочки, с искрами слетали на пол. Внизу что-то громыхнуло.
Первым за мной бежал Догода, за ним десяток волков.
Я со всех ног промчалась наверх. Геннадий Гурьянович настигал очень быстро, поэтому нырнула между ступенек в шахту. Она была достаточно узкая, в неё кроме меня и пролезть бы никто не смог из присутствующих в замке, как для детей лаз.
Я быстро уцепилась руками за внутреннюю часть лестницы и по старым потным камням поползла вверх. Прямиком на крышу, а Догоде приходилось кружить вокруг по самой лестнице. И я находилась в выгодном положении. Одно не учла — пока лился свет между пролётами, я прекрасно видела, за что хвататься, а потом свет погас.
