Не смотря на низкое происхождение матери малышки, граф любил эту женщину. Поэтому, существовала возможность, что дочь своей возлюбленной, граф официально признает! И значит, у нее будет все: красивые наряды, светлая комната с будуаром, личная служанка и компаньонка, лучшие учителя, балы́ и галантные кавалеры! У нее появится все то, чего у меня не было и уже никогда не будет!
Подумала, что мне самой уже двадцать шесть лет, старая дева совсем уж! И что, с появлением этой девочки, которая была рождена от любимой женщины графа, мои призрачные надежды, на то, что он меня признает или хотя бы выделит часть наследства, становились напрасными! А вот то, что он признает эту девчонку своей дочерью, было очень и очень возможно!
На глаза, набежали злые слезы, и я с ненавистью посмотрела на новорожденную.
— Нет, этого не будет! Он забудет о тебе!
Я быстро завернула девочку в ткань, и выскользнула из флигеля в ночь…
На самом интересном месте, книга выскользнула из моих рук, и понеслась по коридору, в направлении глаз-окон. Я полетела следом, волнуясь, что могу совсем потерять эти записи. А ведь еще, я не узнала самого интересного!
Влетев в узкое помещение, имеющее форму бумеранга, в одной стороне которого, сияли овальные глаза, я притормозила. Книга, ничем не поддерживаемая, висела в воздухе и её страницы, быстро-быстро перелистывались.
Подлетев к правому глазу, я посмотрела наружу. Моему взору, предстал, по всей видимости, кабинет графа.
Как многие помещения в замке, он имел прямоугольную форму, с окном в одном ее торце. От чего, света внутрь, попадало очень мало, что придавало комнатам довольно мрачный и неуютный, вид.
Стены кабинета, были покрыты, по всей видимости, тканевыми обоями. Серый цвет, с вычурной серебристой вышивкой, не добавлял помещению веселья. Хотя, что я понимаю в моде на замковые обои, конца восемнадцатого века!? Добротная деревянная мебель, шоколадно-бордового цвета и красивый каменный камин, опоясанный тяжелыми коваными решетками, с затейливыми завитками, прямо-таки кричали о дороговизне и престиже обстановки. Но отнюдь, не добавляли этому помещению, уюта.
Тем временем, я перевела взгляд на хозяина кабинета. Ларион Саян, сидел за прямоугольным дубовым столом и нервно постукивал по столешнице пальцами. Он несколько раз поднимал глаза, на молча стоявшую перед ним, экономку и словно чего-то ждал.
Я навострила ушки, поняв, что самое начало их разговора, умудрилась пропустить!
— Ну, Гарния, я жду ответа. – Тихо, но твердо, произнес, граф. Мужчина откинулся на спинку, явно кожаного кресла и уставился на женщину тяжелым, ничего хорошего не предвещающим, взглядом.
— Я жду! Где моя дочь?
Опочки! Это что, Аврора, куда-то делась или я чего-то не понимаю?
— Ваше сиятельство, — залепетала экономка, не похожим на неё, тихим дрожащим голосом. – Вашу дочь, я отдала кормилице в соседнюю деревню. Нет, не в нашу, а ту, которая подальше, у реки Быстрой!
Граф нахмурился.
— А зачем, так далеко?
— Да как же иначе, ваше сиятельство!? А если б кто прознал?
— Ну, это да, это ты, верно, подметила, — почесывая подбородок, задумчиво пробормотал мужчина. Затем, поднял на экономку глаза, и с нерешительностью в голосе, спросил:
— А как она там вообще? Как моя дочь поживает? Сыта ли? Не обижает ли кто?
После этих слов графа, мне показалось, что темный коридор за моей спиной, словно бы схлопнулся, а затем, медленно вернулся к первоначальному размеру. Я со страхом смотрела назад, думая, что было бы со мной, окажись я там, в этот момент. Или я в таком виде, в некотором роде, бессмертная?
Тем временем, Гарния икнула, не спеша отвечать на вопросы хозяина замка. Пауза явно затягивалась. И я уже с нехорошим чувством ожидала, чем закончится эта странная аудиенция, когда дверь с грохотом открылась, и в кабинет отца влетела раскрасневшаяся Аврора.
Экономка обернулась на звук, и я, смогла еще раз убедиться, насколько эта девушка красива. Словно античная скульптура с мраморной кожей, оттененной волосами, цвета темной меди. Сверкая огромными, слегка раскосыми зелеными глазами, дочь накинулась на отца с упреками.
Следуя еле заметному жесту руки графа, Гарния пулей вылетела из его кабинета и понеслась к себе в комнату.
Я же, схватила, собравшуюся уж было, в полет, книгу о Ядвиге и удобно расположилась у облюбованного мной, правого «окна». А что, раз литературу из комнаты выносить можно, то почему бы не читать со всеми удобствами!?