Ведь я сама когда-то, боялась, что граф признает Ядвигу своей дочерью и у нее будет все, а у меня ни чего. Потому и сделала то, что сделала. Став старше, я поняла, что совершила ужасный поступок! Лишила Ядвигу хороших условий жизни и любви ее отца.
Но, признаться во всем этом, графу, я так и не осмелилась. Только от одной мысли, что обман откроется, руки мои леденели, а на меня находило какое-то одеревенение. Если граф узнает о том, что я сделала, то обязательно выгонит вон! Тогда мне останется лишь утопиться. Надеясь на лучшее, но опасаясь худшего, я пока просто тайно скрашивала жизнь своей сестры, как только могла.
Но, однажды, после того, как Ядвига упала в колодец и будто бы потеряла память, я поначалу решила, что это ее очередная задумка, игра такая. Но сестра мне, не подала, никакого знака, что это так. Более того, она вела себя очень странно, необычно говорила, а держалась прямо и уверенно. На миг показалось, что я смотрю в глаза Авроры, холодные и испытывающие, и мне стало страшно! Чем больше я наблюдала за Ядвигой, тем больше убеждалась, что это не она! Да, тело ее, а внутри нее кто-то другой! И я опять подумала, про Аврору. Что это какое-то колдовство, позволило переселиться ее духу, из немощного тела в здоровое.
Потом, Аврора очнулась, а Ядвига стала прежней. И это уже, Слава Богу!
Но только одно наладилось, как сбылся мой, самый страшный кошмар! Граф меня вызвал, спрашивал про Ядвигу! И тогда, первый раз в жизни, я была так рада, своевременному появлению, Авроры! Но что мне делать потом? Когда отец снова меня позовет продолжить разговор. Надеюсь, что провидение не оставит меня! Вечером схожу в Храм, помолюсь.
***
На этом, книга закончилась. Я какое-то время сидела, пытаясь переварить полученную информацию и осознать, что на самом деле, Гарния, оказалась довольно доброй и ранимой женщиной, скрывающей свою доброту, за показной маской стервы бальзаковского возраста. Но как же, оказывается, трудно менять устоявшееся мнение о человеке. Нужно немедленно переговорить с Гарнией, пока граф снова ее не вызвал! И придумать, как помочь ей выпутаться из этой истории с Ядвигой. Я решила ждать вечера.
Оливер Райли
Расправив плечи, бодрой походкой и с приклеенной к моим устам, улыбкой, я вошел в гостиную. Все небольшое семейство уже было в сборе. Пожелав графу и его дочери, приятного аппетита, я прошел на свое место за столом.
Лакей, стоявший у стены, не дожидаясь напоминания, тут же унесся за приборами.
— Оливер, мальчик мой! Рад видеть тебя! А то лакей мне сообщил, что мы тебя сегодня не увидим за завтраком! Мы уж опечалились! Правильно я говорю, Авророчка?
Девушка на замечание отца, лишь скривила лицо. Но с ее идеальными чертами, даже такая гримаса, казалась милой и трогательной. Если при этом, не смотреть ей в глаза, — добавил я мысленно. И… тут же посмотрел. Бррр… Словно болотная гадюка плюнула мне в душу! Столько в ее ярких зеленых глазах, было яду.
— Как идут приготовления к балу в честь вашего выздоровления, Аврора? – сладким, как па́тока, голосом, я обратился к девушке.
Явившийся лакей, расставлял передо мной, столовые приборы, а я, в ожидании ответа, смотрел на свою невесту. Но красавица, не посчитала нужным, мне ответить. Положив нож и вилку, она начала подниматься из-за стола. Лакей услужливо отодвинул массивный стул, и Аврора, подобрав пышные юбки, с кучей воланов и рюшей, приблизилась к отцу. Вульгарно оттопырив зад, она манерно чмокнула его в щеку, и пропищала:
— Отец, я жду вас у себя, нам нужно еще много обсудить! – и, вскинув голову с высоченной прической-башней, поплыла на выход.
Я, же, не отрывая глаз от тарелки с жареным перепелом, сказал:
— И, да, граф, когда снова прибудет портниха, отправьте ее, пожалуйста, ко мне.
Ларион Саян, удивленно поднял глаза от тарелки с творожным пудингом.
— Я ей сделаю наброски, модных нынче в столице женских туалетов. А то, боюсь, в свадебном путешествии Аврора осрамится в своих. Такие теперь, не носят.
Граф чуть не подавился, но бдительный дворецкий, немедленно постучал по спине его сиятельства, бросив на меня благодарный взгляд. Мне нравился этот немногословный, но верный и порядочный, человек. А главное, он был со мной солидарен в отношении моей невесты.
Аврора же, успев услышать мои слова, буквально зарычала и выбежала вон из гостиной, подрастеряв всю свою важность и чопорность.
— Ну, зачем ты так, Оливер!? – грустно попенял мне граф. – Она хорошая девочка, только вот уж очень… — замялся он, подбирая подходящее слово.