Многоликий странник полностью

Последним из их череды был силач Мали, человек с черной кожей, поселившийся среди вабонов, когда дед Хейзита еще не родился. Пришел этот Мали неведомо откуда, говорил так, как будто пел, черты лица имел странно приплюснутые, волосы носил кучерявые, длинные и никогда не мылся. Реки он боялся как огня, а потому вабоны решили, что пришел он не с другого берега, а откуда-то из Пограничья. В детстве Хейзит больше всего любил слушать историю о том, как Мали забрел в огород к какому-то фолдиту, и тот, позвав соседей, наверняка расправился бы с ним, если бы они ни увидели, что произошло с собакой, которая от удивления при виде черного человека, попыталась укусить его за ногу. Собака была поднята на вытянутых руках в воздух и разорвана пополам, причем Мали при этом с невинным выражением на лице улыбался потрясенным зрителям. Его на всякий случай не тронули, а он оказался совершенно не кровожадным, можно сказать, добряком, никогда не прибегавшим к силе, если этого удавалось избежать. Он так никогда не выучился языку вабонов, но зато научил их некоторым приемам рукопашного боя, которые впоследствии весьма им пригодились. После смерти Мали от стрелы шеважа, настигшей его, когда он помогал возводить укрепления той заставы, которой теперь руководил Тулли, появились даже сторонники дать его имя новому культу, однако возмущенные аолы не позволили этому случиться. Правда, до Хейзита доходили слухи, что некоторые строители до сих пор умудряются втайне поклоняться его памяти и даже обладают какими-то знаниями ремесла, которыми отказываются делиться с непосвященными.

И вот за несколько дней – аж двое незваных гостей, если не считать попавшую в плен и все еще не казненную воительницу шеважа. Есть от чего прийти в замешательство и заподозрить неладное.

В комнату неспешной походкой вошел полноватый воин с короткой стрижкой и, как показалось Хейзиту, нарочито тщательно выбритым подбородком. Он приветствовал присутствующих едва заметными кивками и остановил спокойный взгляд по-рыбьи холодных глаз на Ракли. У Хейзита возникло ощущение, что он вот-вот зевнет со скуки.

– Ризи, – без чинов и вежливых обращений начал Ракли, – сколько у тебя осталось людей?

– Четыре десятка.

– Распорядись, чтобы сегодня же они покинули замок и отправились вслед за остальными. Сам-то сможешь с ними быть?

– Разумеется, хелет.

Было заметно, что он не слишком рад только что полученному приказу, хотя бы и отданному исподволь, под личиной вопроса.

– Эти люди, которых привел Норлан, принесли нам вести о том, что наш отряд может ожидать засада. Кроме того, есть опасность вмешательства в войну нового, неизвестного нам пока противника. Нужно быть начеку.

– Я понимаю.

– Никаких поблажек Норлану. Пора ему на деле испытать все то, чему он думает, что научился.

– Хорошо, хелет.

– С Тиваном я поговорю сам. – Ракли ходил взад-вперед, от очага к лавке. – Так, это еще не все. Сколько у нас свободных коней?

– Полсотни в стойлах. Еще столько же на пастбище. При необходимости, думаю, можно будет набрать сотни полторы.

– Возьми половину от того, сколько удастся найти. Посади на них самых опытных пехотинцев и поспешай за остальными. И еще. С тобой поедет вот этот эльгяр, которого зовут Фокдан и который неплохо разбирается в премудростях выживания в Пограничье. Во всяком случае, ему удалось спастись, и хоть этот поступок нельзя назвать героическим, проку от него живого будет куда больше, чем от мертвого. Все ясно?

– Судя по тому, что вы решили усилить отряд довольно серьезно, я понимаю так, что главной моей задачей будет уничтожение всех шеважа в той округе, а уж потом отстройка заставы?

Хейзиту показалось, что Ракли, прежде чем ответить, бросил взгляд на равнодушно слушающего их разговор Фокдана.

– Да, именно так. Если только не удастся быстрым возведением укреплений способствовать главной задаче. Но учти, что шеважа научились обращаться с огнем.

На лице Ризи не отражалось ничего, кроме полнейшей безучастности. Вероятно, Ракли слишком хорошо знал своего сотника, чтобы обращать на это внимание. Он сел на лавку, откинулся на подушки и, оглядев собравшихся, объявил:

– Жду хороших вестей из Пограничья. Вы все можете идти.

Хейзит, понявший, что военачальнику не до него, первым повернулся к двери, но на пороге услышал:

– Локлан и ты, подмастерье, задержитесь-ка.

Проходя мимо Хейзита, Фокдан дружески подмигнул ему и шепнул, что постарается дождаться снаружи. Сам он выглядел далеко не окрыленным новым назначением.

Когда комната опустела, с тонких губ Ракли слетел вздох облегчения. Оставшись наедине с сыном и безвестным юношей, он снова мог чувствовать себя так же раскованно, как если бы был один. Завалившись спиной на подушки, он вытянул ноги, поиграл босыми пальцами, заложил руки за голову и прикрыл глаза.

Хейзит решил, что собеседник собрался спать, но взгляд Локлана ободрил его.