Многоликий странник полностью

– Так что ты там придумал, подмастерье? – не открывая глаз, спросил Ракли. – Если ты и в самом деле пошел в отца, то должен быть настоящим выдумщиком. Ведь если я не ошибаюсь, именно он придумал, как он говорил, «кормить» камень. Правда, я так и не понял, зачем.

– Ему казалось, что стены живые, – пробормотал Хейзит.

– А ты как считаешь?

– Я считаю, что здесь они хорошие и надежные, а на заставах – теперь совсем никчемные.

Ракли приоткрыл один глаз, словно хотел убедиться в том, что с ним по-прежнему разговаривает желторотый подмастерье, а убедившись, вновь прикрыл.

– Ну и что ты предлагаешь?

Локлан едва заметно наклонил голову.

– Я не вижу другого выхода, как только укреплять наши заставы. Если мы этого не сделаем, рано или поздно их сожгут.

– Это и ребенку понятно. Скажи – как? Камнем? У нас его нет. Как еще?

– Камень можно найти. – Хейзит все еще не знал, стоит ли делиться с Ракли своими сокровенными мыслями, но, судя по всему, иного выхода не оставалось. – Одну каменоломню я нашел прямо напротив Вайла’туна.

– Это где же? – встрепенулся медленно погружающийся в сон главный виггер Торлона. – Если ты не врешь, мне будет впору казнить моих каменщиков за то, что проглядели.

– Много камней находится на той стороне Бехемы.

Ракли присвистнул и досадливо махнул рукой, будто прогоняя собеседника.

– Великое открытие! На той стороне! Может, ты еще расскажешь, как собираешься их оттуда доставлять?

– Если нельзя переправиться через реку, то можно выкопать подземный ход. – Заметив, что теперь на него внимательно смотрят все четыре глаза, Хейзит осмелел: – Я сумею сделать так, что потолок не провалится под тяжестью воды. Можно рыть не ровный проход, а со сводами, как в этой башне. Такой потолок будет прочнее. Да и дерева на подпорки жалеть не стоит.

– А время? Ты прикинул, сколько на твой проход уйдет зим?

– Смотря, как глубоко рыть и сколько людей вы сможете на это выделить, хелет Ракли.

– Мало, потому что мы не можем забывать о заставах. Пока ты будешь копать яму, их, как ты справедливо заметил, сожгут. Как видишь, каменоломня близко, да только камня нам не видать.

– Тогда я смогу его сделать. – Вот оно, сорвалось.

– Сделать? – Ракли аж подскочил от такой наглости. – Локлан, ты слышал, что он говорит? И ты настаивал на том, чтобы я его выслушал? Знаете что, друзья хорошие, дайте-ка мне лучше поспать! Ступайте! Оба!

Хейзит отпрянул так, словно ему влепили пощечину.

– Из камня, который я готов сделать собственными руками и показать вам, построена эта башня. Только ведь она слишком древняя, чтобы найти строителя, который ее возводил. Он давно умер, никому так и не передав своего секрета. Когда мы сегодня шли сюда, я его разгадал.

Ракли недоверчиво погрозил Хейзиту пальцем, спустил ноги с лавки, подошел к ближайшему ковру и, отогнув его край, внимательно изучил стену. Локлан стоял у него за спиной, подсвечивая отцу факелом.

– Это настоящий камень, – наконец заключил Ракли, оглядываясь на Хейзита. Локлан утвердительно кивнул.

– Нет, – сказал Хейзит. – То есть, это камень, но я тоже смогу такой сделать.

Надо ли пояснять, что творилось в эти мгновения в его душе. Он совершенно не был уверен в том, что говорит. Он чувствовал, что у него получится, если ему дадут время и глину, но ведь сейчас он стоял перед самим Ракли и настаивал на своей правоте, так что если, в конце концов, он не справится, кто знает, какова будет расплата за подобную дерзость? Да еще допущенную в присутствии свидетеля.

– И ты придумал этот способ только что?!

– Да, на лестнице.

– Расскажи.

Больше всего он боялся именно этого естественного приказа. Естественного со стороны того, кто владеет Вайла’туном, и от кого зависит слишком многое, чтобы он церемонился. Для тех, кто привык зарабатывать на жизнь не поборами, а ремеслом, сохранение некоторых особенностей своей работы считалось само собой разумеющимся. Даже Ротрам никогда не делился с Хейзитом подробностями мастерства торговца, заключавшегося всего лишь в том, чтобы знать где, у кого и когда купить подешевле, а кому и когда продать подороже. Что уж тут говорить об оружейниках, пивоварах или строителях, соревнующихся друг с другом в легкости, аромате и прочности? Их секрет можно было иногда выкупить, но никогда – выспросить.

– Давайте я вам лучше покажу, когда у меня получится, – не веря, что отважился на такие слова, пробормотал Хейзит.

Если он теперь уступит, то навсегда останется жалким подмастерьем. Если нет – ему могут открыться такие горизонты, о которых он и не мечтал.

– А ты, я вижу, не так прост, как прикидываешься, – задумчиво покачал головой Ракли, кладя ладонь на плечо сына. – Как ты полагаешь, чего он добивается?

Локлан улыбнулся, давая Хейзиту понять, что никто не собирается на него сердиться.

– Обычно люди хотят славы или денег. Не удивлюсь, если он не прочь подзаработать.

– Ты ошибаешься: обычно люди хотят и славы, и денег. Чего же хочешь ты, подмастерье?