Многоликий странник полностью

Хейзит утешал себя. Он уговаривал свою запятнанную совесть не принимать происходящее близко к сердцу, не воспринимать побег как предательство – да, он спасает свою жизнь, но ведь он бежит не один, а кроме того, кто мешал и другим вабонам последовать за ним в горящий амбар. И Граки наверняка последовал бы, если бы не шальная стрела…

– Постойте, – громким шепотом сказал Исли. – Кажется, я слышу погоню. За нами кто-то идет.

Они замерли, прислушиваясь. Мадлох машинально попытался спрятать факел, однако скоро понял, что избавиться от него можно, только потушив огонь ударом о стену, но на это безрассудство он не готов был пойти даже перед лицом вернейшей опасности, хотя Хейзит вероятно так бы и поступил, если бы не был занят раненым: он знал, что подземелье представляет собой один-единственный коридор, в котором при самом большом желании просто невозможно заблудиться.

Теперь все четверо отчетливо услышали шаги. Шаги быстро приближались. На всякий случай беглецы вооружились, кто чем мог. В руках у Хейзита был только нож, которым он недавно перепиливал стрелу. Исли снял с пояса увесистую дубинку. Мадлох сжимал в руках факел, намереваясь при необходимости пустить его в ход. Оружия не оказалось лишь у Фейли, но и тот, судя по выражению лица, готовился дорого продать свою жизнь.

В проходе обрисовалась высокая фигура. Фигура не бежала, а торопливо шла прямо навстречу затаившейся четверке. Незнакомец не мог не видеть их с такого расстояния, которое с каждым мгновением сокращалось, и тем не менее не думал замедлять шаг.

– Эй, назови себя! – предупредительно крикнул Исли.

Ответа не последовало. Остановился незнакомец, только поравнявшись с угрожающе поднятой дубинкой, да и то явно не от страха, а потому что должен был перевести дух. Бритая голова великана – а он оказался одного роста с Исли, если не выше – была вымазана сажей, длинная борода спуталась и местами заметно обгорела, на прикрывавших широкую грудь доспехах виднелись свежие вмятины и глубокие царапины.

Теперь даже Хейзит, хоть и с трудом, узнал этого человека, неустрашимого Фокдана, сына проповедника Шигана. Фокдан не имел громких званий, но на заставе его знали все, знали как храброго и искусного бойца, быть может, несколько медлительного в мирной жизни, зато неудержимого в битве.

Исли опустил дубинку и уважительно попятился, не решаясь больше приставать к новому попутчику с вопросами.

Фокдан вытер кулаком рот, еще больше размазав грязь, выругался и спросил, куда это они собрались. Надо ли говорить, что беглецы не сразу решились ему ответить. В руке Фокдан все еще сжимал рукоятку широкого меча, похоже, так до сих пор и не обагренного вражеской кровью, и кто знает, как бы он отреагировал, услышав правду.

– Этот подземный ход выводит в лес, – осторожно начал Хейзит, надеясь, что Фокдан заметит присутствие среди них раненого. – А вы разве здесь не затем же?

Фокдан ошпарил его гневным взглядом.

– Тэвил! Я здесь потому, что сдуру угодил в яму, а выбраться обратно мне помешал пожар. Нам нужно срочно возвращаться и показать этим шеважа, кто здесь хозяин. Где ваше оружие?

– Нам не возвращаться нужно, а ноги отсюда делать, – подал голос Мадлох.

Хейзит почувствовал, что сейчас кому-то несдобровать. Меч в руке Фокдана предостерегающе задрожал. Но тут вмешался Фейли.

– При всем моем к тебе уважении, Фокдан, – тихо и как будто устало сказал он, – ты сейчас рассуждаешь, как мальчишка. Мы уже проиграли бой. После драки кулаками не машут. Раз уж ты тоже здесь, присоединяйся к нам, и постараемся добраться до замка, чтобы предупредить Ракли о надвигающейся опасности.

– Заставу мы все равно потеряли, – добавил Исли, опасливо косясь на меч.

Ко всеобщему удивлению, Фокдан в ответ встретился с каждым из говоривших взглядом и молча потупился в пол. Хейзит попытался, но так и не смог представить себе, что творится сейчас в душе этого бесстрашного воина. Пауза затягивалась.

– Хорошо. Сначала мы должны выбраться отсюда, а там посмотрим.

Беглецы украдкой переглянулись. Они молча двинулись по коридору дальше, только теперь группу замыкал Фокдан. Исли заметно подтянулся и нес дубинку на плече. Хейзит поймал себя на мысли о том, что внезапная сговорчивость Фокдана кажется ему подозрительной. С какой стати человек лезет в горящий амбар, чтобы там случайно провалиться в подпол? Почему он не старается выбраться обратно, а устремляется прочь, следом за ними? Уж ни слукавил ли великий воин, осознавший там, наверху, зажатый между пожаром и смертью, что от его отваги мало проку? Отчего храбрые люди стесняются здравого смысла и проявлений инстинкта самосохранения? Неужели они думают, будто остальные смертные их не поймут?

Коридор заканчивался крутым подъемом. Ожидавшихся веревок или лестницы здесь не было, однако при свете факела в земле проступили уходящие вверх глубокие ямки.

Мадлох оставил факел Хейзиту и первым полез вверх.

– Тут опять деревянный люк, – крикнул он через некоторое время. – Только он чем-то завален. Я не могу его поднять.