Многоликий странник полностью

Солнце еще не встало, и воздух в этот краткий предрассветный час сделался особенно прохладным, если не сказать холодным. Укрыть озябшее с непривычки тело было нечем. На заставе у Хейзита остался весь его убогий скарб, состоявший из железной посуды, строительных инструментов, вроде отвеса и молотка, а также старого отцовского пледа. Теперь все это либо погибло в огне, либо досталось лесным дикарям. Особенно жалко было плед, который сейчас пригодился бы как нельзя лучше: сезон жары постепенно уступал место сезону дождей, дни снова становились короче, а ночи – длиннее и холоднее. На заставе плед, взять который с собой заставила его мать, так и не успел ему понадобиться. Никто же не предполагал, что ему придется вернуться, спустя чуть больше месяца. «Вернуться», конечно, сказано опрометчиво. До возвращения еще несколько дней пути. И все по лесу, причем практически в одиночку, а вовсе не под охраной хорошо вооруженных и знающих свое дело виггеров, как то было по пути из замка. Вон они, его нынешние провожатые, спят сном праведников между поросших мохом камней и даже не подумали о том, чтобы выставить караульных. Ему-то не помнить о подобных вещах простительно, он строитель-созидатель, а не воин-разрушитель, но Фокдан ведь не первый день носит свой широченный меч. Или этот Фейли, производящий впечатление далеко не глупого и смелого человека. Выходит, не зря ему всю ночь снились ужасные картины резни и смертоубийства: окажись шеважа попроворнее да полюбопытнее, сегодня они все могли бы вовсе не проснуться.

Хейзит осторожно приподнялся на руках и выглянул из-за камня. Вокруг как будто ни души. Слышны только пересвистывания птиц да тяжелый храп Исли. Хейзит поспешил растолкать толстяка. Тот, не открывая глаз, повел во все стороны носом, чихнул, открыл глаза и резко сел.

– Что, горим?!

Вероятно, ему тоже снились события пережитой ночи.

– Уже сгорели, – ответил ему лежавший на боку Фейли, не открывая глаз и не меняя позы. Похоже, он давно проснулся и просто делал вид, что спит. Это открытие несколько уязвило самолюбие Хейзита, только что возомнившего себя самым проницательным из своих спутников.

– Лучше бы не просыпался, как жрать хочется, – заметил сладко зевающий Мадлох. – Кто пойдет на охоту?

– Все пойдут, – рявкнул спросонья Фокдан. – Но не на охоту, а домой, в замок. И пойдут быстро-быстро. А если тебе так хочется жрать, вон целый лес ягод и орехов. – Фокдан встал, осмотрелся и на всякий случай присел на корточки. – Луков у нас, чтобы дичь бить, нету, а если бы были, то пришлось бы тебе есть ее сырой, потому что костра разжечь мы себе позволить не можем. Все понятно?

Хейзит перелез через валун и остановился, ожидая остальных.

– Ты куда это? – окликнул его Мадлох.

– Домой. А вы что, тут решили остаться?

Позевывающие беглецы переглянулись и нехотя последовали за Хейзитом. Все, кроме Фейли. Тот тоже перебрался через камни, но только с противоположной стороны.

– К шеважа пошел? – поинтересовался ему в спину Исли.

Фейли остановился, пожал плечами и небрежно махнул рукой в сторону остальных:

– Шеважа – там. – После чего повернулся и указал перед собой. – А замок – там. Так что кому домой – присоединяйтесь, я не гордый.

И, не оглядываясь, зашагал прочь.

Хейзит посмотрел на Фокдана. Фокдан поискал за деревьями солнце. Не найдя, выругался и поспешил следом за Фейли.

– Наверное, они правы, – неуверенно заключил Исли.

– Чтобы вернуться, нужно держать солнце слева и чуть за спиной, – пояснил с видом знатока Мадлох. – Кто-нибудь видит солнце?

В конце концов, возобладала та твердость, с которой Фейли, прихрамывая, уходил в единожды выбранном направлении. А я и не спорю, подумал Хейзит, увязываясь за остальными. Просто если бы не я, все бы вы еще спали. Брр, какая холодрыга!

– Как нога? – спросил он, поравнявшись через некоторое время с новым проводником.

– Как будто родился со стрелой, – отмахнулся тот, однако, заметив, с кем говорит, поменял тон: – А ты, похоже, неплохо в этих делах разбираешься. Мать, значит, научила? Смышленая у тебя мать.

– Да уж куда смышленее, – потеплело на душе у Хейзита. – Нас с сестрой одна вынянчила да выходила, а теперь еще всем соседям болячки лечит. На всю округу ее травяные настойки славятся. Вы, видать, не из наших мест, раз ее не знаете?

– «Из ваших» – это из каких?

– Мы при замке живем, шагов двести от стен, – не без гордости ответил Хейзит.

– Ты случаем не про хозяйку таверны «У Старого Замка» говоришь? – вмешался в их разговор Исли. – Кажется, ее зовут Гверна.

– Это моя мать и есть, – кивнул Хейзит, про себя удивившись, что никогда раньше не замечал такого видного постояльца, а вслух спросил: – Вы у нас бывали?

– Пока не довелось, – признался Исли. – Но слышать слышал. Говорят, она и повариха что надо.

– Они с сестрой на пару готовят. Велла лучше мясные блюда, а мать – рыбные.

– Вот только о еде нам еще не хватало заговорить! – взмолился до сих пор молчавший Мадлох. – Давайте лучше про шеважа. От них не так есть хочется.