Многоликий странник полностью

– Кстати, а почему ваша таверна называется «У Старого Замка»? – сказал Фейли, бросая на Мадлоха неприязненный взгляд. – В честь нынешнего замка или в честь прежнего?

– А разве у Ракли не всегда один и тот же замок был? – не побоялся выказать свою неосведомленность Фокдан.

– Один-то один, да только сам Ракли был не всегда, – заметил Фейли и добавил, чтобы не обидеть не слишком сведущего в таких вещах вояку: – Умные люди рассказывают, что в незапамятные времена на месте теперешнего замка, стоял другой, чуть ли не в два раза выше и мощнее.

– Враки, – хмыкнул Исли. – Не может быть такого.

Хейзит тоже вспомнил интересные истории, которые в детстве рассказывал ему о замке отец, мастер строительных дел и большой любитель собирать всякие древние притчи и сказания. Именно он назвал их таверну так, как она называлась теперь, однако едва ли он стал бы увековечивать на железной вывеске при входе что угодно, кроме как творение своих рук. Ведь отец Хейзита начинал на строительстве замковых укреплений еще простым каменщиком и дорос до мастера, когда над неприступными стенами поднялись круглые дозорные башни. С одной из них он и сорвался, как говорили, по неосторожности в заполненный водой ров, на дне которого незадолго перед этим Ракли распорядился вкопать острые колья…

Сейчас, идя по лесу и возвращаясь мысленно в те безоблачные дни, Хейзит впервые подумал о том, что почти все, с кем ему когда-либо приходилось общаться, будь то дома или на заставе, не сговариваясь, предпочитали говорить о замке, как о Замке, то есть, не упоминая его общеизвестного имени – Вайла’тун. Не без влияния отца заинтересовавшийся прошлым своего народа Хейзит знал, что на древнем языке вабонов «вайла» означало «правильный», так что в названии замка не было ничего такого, почему кому-то взбрело бы в голову утаивать его. Однако он также хорошо усвоил неписаную истину, что язык человека дан ему не только затем, чтобы излагать, но и чтобы скрывать свои мысли. Вот и отец зачем-то додумался вместо «У Вайла’туна» выбить на вывеске «У Старого Замка». При этом он и был одним из тех немногих, кто обычно величал замок по имени. Еще бы, для него это было чуть ли не живое существо! Высунувшись по утрам из-под теплого одеяла, Хейзит не раз видел, как отец, отправляясь на работу, бережно складывал в мешок остатки завтрака. Повзрослев, он узнал, что отец вовсе не доедает завтрак днем, как ему думалось в детстве, а вмуровывает между камнями стен, считая, до придает тем самым постройке дополнительную прочность. Он кормил замок, отдавая ему свои силы, а замок отплатил ему тем, что в один далеко не прекрасный день равнодушно убил. Интересно, почему эта странность в названии семейной таверны пришла Хейзиту на ум только сейчас? Ведь, действительно, если следовать необъяснимой народной традиции, то таверна должна была бы называться просто «У Замка». Откуда здесь «старый»? И уж тем более невероятно, чтобы строитель, трудами которого возводились стены, счел свое собственное детище «старым».

– Я не из тех, кто будет по пустякам спорить, – заявил между тем Фейли. – Считаешь, что нынешний замок стоял там всегда – считай на здоровье. Но только знай, что это вовсе не так.

Исли открыл было рот, чтобы снова возразить, но его опередил Хейзит.

– Мой отец строил этот замок. На стройке и погиб, когда все почти было готово. Он мне тоже, когда я был совсем еще ребенком, помнится, рассказывал про какую-то гигантскую крепость, где задолго до нас жили великие герои. Правда, как ни удивительно, но про этих героев я ни от кого больше, кроме как от отца, не слышал. Даже позабыть успел. Вы вот напомнили. Выходит, это мог быть тот старый замок?

Вопрос ни к кому не обращался и остался без ответа.