Многоножка полностью

— С тобой — сейчас поговорим, — распорядилась Света, — сначала — объявление остальным. В том числе, — глаз её сверкнул на Тамару, и та внутренне вздрогнула, — для тех, кто вчера отсутствовал. Я нашла, где нам выступить! Через две недели местный ДК отмечает День рождения. Тамошний старый пердун замутил празднование. Соответственно, в актовом зале будут всякие выступления, конкурсы, фокусы, прочее говно…

Она говорила так бодро и громко, будто проводила брифинг для группы солдат перед вылазкой на вражескую территорию. Ни разу до этого Тамара не то, что не слышала такого её голоса, — ей и Света казалась весьма вежливой, и ни разу не произнесла слова «говно».

— И мы там выступим? — спросил её Костя.

— ДА!!! — громогласно и радостно ответила Света. — Да, едрить в корень, мы там выступим! Я в последний момент уговорила старикашку включить нас в список выступающих. Мы предпоследние. Ставим Шекспира. На то, кто на этот момент в зале останется — вообще насрать! Главное вот что: если мы не будем готовы, облажаемся или устроим на сцене цирк — старый хрыч с меня сдерёт три шкуры, заставит платить за аренду сцены! И все подумают, что «Стаккато» — просто кучка неудачников! Так что я вам, мать вашу, не прощу, если вы будете здесь просиживать жопы! — она яростно уставилась на всех, кто сидит перед ней. — Играть будут все! Все до единого! Всё поняли?! — она шумно выдохнула, пройдясь свирепым взглядом по всем, кто замер перед ней в благоговении.

— Так точно! — Серёжа в шутку показал воинское приветствие, приложив пальцы к виску.

— Серёжа у нас, конечно, тупой, но я поддерживаю! Нюра?

— А меня что, спрашивать нужно? Конечно я за!

— Тогда я напишу сценарий!

— У-ху-ху, я вам такого Шекспиру сыграю, офигеете!

— Вот это я понимаю «боевой дух», мать вашу! Ты, толстячок, — Света обратила взор на Кирилла, — пойдём, разберёмся с тем, кто и ты зачем. И кстати, ТАМАРА! — имя было произнесено особенно громко, и эхом отдалось под сводами зала.

— Д-да?! — тоненько вскрикнула та.

Света секунду-другую глядела на неё, прежде чем сказать:

— Людей пока сюда не приводи. Своё обещание ты выполнила выше крыши. НО, — спокойный и напряжённый голос вмиг взлетел вверх, — НЕ ДУМАЙ, ЧТО Я СТАНУ ДАВАТЬ ТЕБЕ ПОБЛАЖКИ!

Сделав выдох, Света произнесла тише, но всё ещё сурово:

— Раз взялась — то выкладывайся на полную! Не сможешь — мы выступим без тебя! А если хочешь играть на сцене — то, чёрт тебя дери, докажи, что действительно хочешь!

В тот момент у Тамары на глаза чуть слёзы не навернулись.

— Да!

Вечером того же дня в квартире Суржиковых разгорелся настоящий скандал.

Не сказать, что Тамара была к этому не готова — готовилась весь день с самого утра, потому что знала, что пойдёт в «Стаккато» несмотря ни на какие запреты. Но всё-таки видеть маму кричащей было неприятно.

— Как у тебя наглости хватило врать мне в глаза?!

— Я не врала! Я тебе не говорила, что не пойду туда! Я просто спрашивала разрешения!

Причём досталось не только ей — и папе, который, в целом, был не против того, чтобы она куда-то ходила после школы, и Егору, который не проконтролировал, как его просили, чтобы его сестра вовремя вернулась из школы и сидела дома.

— Но она мне СМСку прислала, что уйдёт к подруге…

— К какой подруге, Егор?! Ну тебе же не семь лет, чтобы ты на такое вёлся!..

— Ну Риммочка, ну дорогая, — попытался успокоить маму папа, — ну что такого, ну ходит она в театр — ну пусть ходит…

— Да ты не понимаешь, что она себя калечит?! Что ей нельзя перенапрягать ноги — это ей сказал врач! А она только усугубляет положение!

— Ничего она не усугубляет, да, Тома?..

— Да тебе вообще на дочь плевать, да?!

Всё кончилось тем, что Тамара, так и не успевшая переодеться, выскочила на улицу и позвонила бабушке — испросить разрешения переночевать сегодня у неё. Бабушка авиалайнеру «Тамарус» посадку на своём аэродроме разрешила.

— Заходи, дорогая, заходи, — ворковала бабушка, словно большая добрая сова, покачиваясь на ходу из стороны в сторону. — Дверку закрывай. Давай, разувайся, я чайник поставлю… Проходи, не пугайся, у меня здесь гости на ночь глядя…

В гостиной перед включенным телевизором на диванчике расположилась пожилая леди — толстая, в очках, со строгим взглядом, с кольцом на пухлом пальце и странной улыбкой.

— Здравствуйте, — поздоровалась Тамара, входя в комнату.

— Это внучка моя, Тамара Павловна, — донеслось с кухни. Бабушка, видимо, обращалась к женщине.

— Приятно познакомиться, — та слегка наклонила голову. Голос у неё был певучий и жеманный одновременно.

— Это, — пропыхтела бабушка, возвращаясь с кухни, — Людмила Юрьевна Лебедева, моя давняя подруга. Помнишь, я говорила, как мы с ней в «Буратино» ходили?

Тамара подняла брови.

— Ого!..

— Ничего себе, что, Фрось, ты вспомнила! — немного удивилась бабушкина гостья. — Давно же это было… Сколько лет?

— Да шестьдесят, не меньше.

— Да ну! Полтинник.

— Ну где-то между, — флегматично согласилась бабушка. — Тамарка вон сейчас там занимается, поднимает деятельность…