— Ага, у нас училка по литре очень суровая, — хмыкнула Ксюха, — с ранних классов заставляет такие штуки учить. Весь класс с неё шарахается, а мне легко… А ты как? Учишь текст Фебы?
— Да, но… Мне сложновато. Уроки ведь ещё.
— Прочитай что-нибудь! От тебя мы ещё не слышали!
— Ааа, ну…
Тамара прочистила горло, выпрямилась, упёршись на Стикер, задрала подбородок как можно выше:
— Я не хочу быть палачом твоим! Я от тебя бегу, чтоб не заставить тебя страдать… Ты говоришь, что я ношу в глазах убийство! Это мило… Да и весьма правдоподобно дать название «убийц», тиранов лютых — глазам, нежнейшей и слабейшей вещи, которая пугливо дверь свою — для атомов малейших закрывает! От всей души я на тебя взгляну — с суровостью, и если могут ранить мои глаза — то пусть они тебя убьют!
— Кла-а-асс!
— Да ну, куда там, — Тамара махнула рукой. — Меня тоже всё время смеяться тянет.
— Да ну! А я что-то не видела, чтобы ты на репетициях…
— Я и сама не знаю, почему так выходит. Но когда ребята рядом, мне легче сосредоточиться. Пошли в «Стаккато»! Нам нужно репетировать, чтобы выступать, помнишь?
Лицо Ксюхи помрачнело.
— Может, вы без меня как-нибудь? Серый на меня, кажется, сердится.
Мимо них прошла женщина с коляской, за которую держался мальчишка лет пяти.
— Он не сердится. Просто волнуется за спектакль и наговорил лишнего, — сказала Тамара. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Мы должны постараться.
Ксюха опустила глаза, поводила ими в разные стороны, сжала губы, подняла неуверенный взгляд, скачущее («стаккачущее» — подумалось Тамаре) солнце в котором немного приутихло. Какой бы энергичной и прыгучей ни была Ксюха, кажется, её сильно волновало благосостояние находящихся рядом людей. Кто бы мог подумать, что человек, любимое хобби которого — прыгать на месте, может внезапно оказаться настолько ранимым?
— Точно?..
Тамара через силу улыбнулась.
— Всё хорошо, потому что я здесь! И когда ты вернёшься, мы обязательно что-нибудь придумаем!
В «Стаккато», куда они вскоре вернулись, царило напряжённое молчание. Даже лампочки светили меньше, чем раньше. Все «стаккатовцы» сидели в широком кругу, и, кажется, даже не заметили прибытия Тамары и Ксюхи.
Если описывать круг по часовой стрелке, то начать стоило со Светы, которая упёрла локти в колени, а подбородок положила на кулак и угрюмо свела брови вместе. Слева от неё глядел в потолок Костя Соломин. Серёжа уместился на полу, сев по-турецки, и что-то искал в телефоне. Нюра сидела рядом с ним, тревожно оглядывая собравшихся. Далее — Саша Солнышев, сидящий с таким лицом, будто он не знает, что здесь делает. Агата тоже была, судя по лицу, растерянна, и листала сложенный на колени сценарий, сидя на складном стульчике. Замыкал круг Колобок, тревожно пыхтящий и шмыгающий, и более никаких звуков не издававший.
— Что вы делаете? — осторожно спросила Тамара, раздевшись и подойдя к ним.
Спустя несколько долгих секунд ей ответила Света:
— А что нам ещё делать? Думаем.
— А что, Тамара уже в курсе? — спросил Костя.
— Ага.
— Чуваки, простите п-ж-л-с-т, — Ксюха молитвенно сложила ладони, прищемив ими собственный нос, — бес попутал! Я буду серьёзной!
— Ты меня тоже извини, — хмуро произнёс Серёжа. — Я погорячился. И, возможно… что тебе не придётся играть Розалинду.
— Ребята, — сказала Тамара, по привычке стукнув Стикером об пол, чтобы привлечь к себе внимание. — Давайте просто репетировать. Возьмём и поставим Шекспира.
— Перед толпой школьников, да? — Света спрятала лицо в ладони. — «КВЭП» и так-то не очень известная вещь, но это будет настолько тупо, насколько вообще возможно. К нам после такого никто не сунется.
— А начинать репетировать что-то новое смысла нет, — добавил Костя. — Времени не осталось.
— А не выступать…
— Можем и не выступать, — сказала Света. — Но неизвестно, когда нам ещё такой шанс представится. И получается, что я этого старого маразматика зря уговаривала…
— Тогда давайте изменим сценарий, — предложил Солнышев.
— Как именно? — равнодушно спросила Нюра, не глядя на него. И вообще на него никто, кроме Тамары и Колобка, не взглянул.
— Адаптируем. Сделаем так, чтобы это был детский спектакль. Но суть оставим ту же.
Молчание длилось примерно полминуты.
— А в этом есть разумное зерно, — сказала Света. — Только как…
— Ну, — впервые за долгое время подала голос Агата. — Если сделать типичную, самую простую приключенческую сказку… при этом оставив сюжет, как у «КВЭПа»…
— Простую сказку — это, типа…
— Похищение принцессы злой колдуньей, два отважных рыцаря идут её спасать, и по пути встречают людей, которым помогают, — объяснил Солнышев. — И потом возвращают принцессу, а король женит на ней рыцаря.
«Довольно просто звучит, — ответила про себя Тамара. — При этом начало и конец — действительно почти как у Шекспира…»
