«Стаккатовцы» принялись за обсуждение сценария, в ходе которого даже хмурый Солнышев заметно оживился. Неизвестно, по какой причине, но равнодушная пыль с его лица как будто бы слетела, уступив место серьёзной заинтересованности. Нечего было говорить и про остальных. Агата записывала к себе в тетрадь всё, что ей велели. В основном записи касались изменённого сценария.
— Значит, от реального текста откажемся?
— Так карапузам легче понять будет.
— Но не совсем же они карапузы, школьники ведь…
— Агата, чтобы к завтра написала сценарий со словами для каждого!
— Постараюсь, но у меня школа, и…
— Тамара, ты ей поможешь. Главные роли остаются теми же: Костя с Серёгой — отважные рыцари Орландо и Оливер. Которые спасают Розалинду из лап колдуна. Саша, будешь колдуном?
— Ну я…
— Будешь колдуном Адамом, решено. Ты похищаешь Розалинду и садишь её на стул. Не знаю, для каких целей.
— Только ему злым колдуном и быть, да на стул всех садить, — хмыкнул Серёжа. Солнышев смерил его сердитым взглядом.
— А мне что делать… — робко поднял пухлую ладонь Колобок.
— Ты будешь королём Оселком. Который наградит Орландо и Оливера, когда они вернут ему Розалинду.
— А я? — спросила Нюра.
— Ты будешь тем самым «человеком» в лесу. Лесной ведьмой, например. Только не Бабой Ягой, а молоденькой и красивой.
— Она даст нам волшебный меч? — попробовал пошутить Костя, но Света стала серьёзна, как никогда:
— Да, например. Или что-то типа него.
Решили, что действий в их «КВЭПе» будет пять.
В первом Король Оселок (Коселок) разговаривает с дочерью — Розалиндой. Но потом злой колдун Адам (Саша) похищает её с помощью чар. Зачем-нибудь. Во втором действии Оселок зовёт рыцарей, говоря, что отдаст принцессу в жёны одному из них, если они победят Адама. В третьем рыцари отправляются в лес, где встречают ведьму Селию. Она даёт им волшебный меч. В четвёртом действии они приходят в логово Адама, побеждают его и освобождают Ксюху-Розалинду. И в пятом…
— …ну там тоже что-то происходит. Свадьба, например, или что-то такое.
— А это не слишком коротко?
— Зато предельно просто и динамично. И даже на такое нам придётся в следующие несколько дней вкалывать, как не в себя. В пятницу уже спектакль. В общем. Тамара, Агата, к завтрашнему дню чтобы были готовы слова для каждого участника. С таким шилом в заднице, как у Суржиковой, это сделать вполне возможно. Хотя бы черновик набросайте, по мере исправим. Тамара, раз уж в спектакле не задействована, ты будешь отвечать за реквизит, сойдёт?
— Да!
«Пусть это и совсем далеко от Шекспира, — в предвкушении думала она, когда они вместе с Агатой направлялись на остановку, чтобы ехать домой. — И пусть он от таких изменений, должно быть, вращается где-то у себя в гробу с околосветовой скоростью. И пусть я не играю никакой роли. Это. Всё-таки. Будет. Мой первый спектакль!»
Тем вторничным вечером даже звёзды для неё горели ярче обычного — как будто бы они тоже в неё верили.
На следующий день Тамара не смогла досидеть даже до обещанного классного часа: сбежала с него, сославшись на несуществующие больничные процедуры. Ещё неделю назад она бы и не подумала о том, что вообще может хоть откуда-нибудь «сбегать» — потому что Стикер по-прежнему являлся её третьей ногой. Но Тамара чувствовала, что её несёт вперёд, и теперь не только ногам, но и ей самой было плевать на любую боль в коленях.
Агата встретила её на скамье возле школьного входа. Она сидела неподалёку от младшеклассников, переодевающих обувь и складывающих её в неуклюжие тканевые мешки с машинками, и что-то черкала в тетради, где они с Тамарой вчера набросали примерные слова для каждого персонажа их «КВЭПа».
— Ты как? — спросила Тамара, подходя к Агате и приземляясь рядом с ней. — Выспалась?
— Да куда там, — Агата мотнула головой и зевнула. — Ты же ушла в одиннадцать… Нормально добралась вчера?
— Ну, жива, как видишь.
— А как твои ноги? Больше не болят?
Тамара никому не говорила, что продолжает свои упорные, но порой очень трудные тренировки. Виделось ей в этом что-то таинственное и авантюрное. Однако она замечала и некоторую проблему: тренировки не давали результата. Колени болели по-прежнему, при тех же условиях, что и раньше, и на те же движения они отвечали всё той же реакцией. И всё же Тамара убеждала себя, что должно пройти время. И в ответ на это говорила себе, что готова сколько угодно ждать, лишь бы когда-нибудь появилась хотя бы крошечная надежда встать на обе ноги.
Пусть это и будет лет под семьдесят.
— Болят иногда. Но это ничего, — сказала Тамара.
— Не перенапрягайся… А то ходить не сможешь, и куда «Стаккато» без тебя денется?
— Шутишь что ли? — Тамара ткнула Агату локтем в мягкий бок. Та усмехнулась.
— Я, если честно, уже не знаю, шучу ли я…
— А тебе как, самой нравится в «Стаккато»?
Агата ненадолго задумалась.
— Ну… Думаю, что да.
— Звучало неуверенно, — Тамара вытянула ноги перед собой, немного постукав пятками об пол.
— Потому что я там мало что значу, — Агата пожала плечами. — Но ребята там, вроде, хорошие.
— Нравится кто-нибудь?
— Не мели чепухи.
