Та вышла на сцену, приняв позу командира, толкающего речь перед армией, готовой к атаке: широко расставила ноги в трениках и кедах, и скрестила руки на груди. Выглядела она по какой-то причине даже величественно.
— Мы выступаем завтра в четыре, — сказала она громко. — Если мы прикатим сюда к девяти утра, то сомневаюсь, что всё успеем подготовить и сделать. Поэтому нам нужно идти на крайние меры. Я остаюсь здесь на ночь и допиливаю декорации. И у меня вопрос: кто-нибудь из вас желает тоже остаться? Дело сугубо добровольное, того, кто решит ехать домой, осуждать не станем.
Ребята неуверенно переглянулись, задумавшись.
Тамара первая подняла руку.
— Я останусь! Только мне нужно будет отзвониться родителям…
— А у нас завтра уроки отменили, так что я останусь, — сказал Костя.
— Я поеду домой, — сказал Колобок, — а то голодным выступать не смогу…
— Я тоже домой, от меня здесь мало толку будет, — высказался Солнышев.
— А остальные? — Света обратила суровый взор на Нюру, Ксюху и Серёжу.
Те переглянулись.
Пока все совещались, достала телефон и набрала номер мамы. Та ответила не сразу:
— И долго тебя ждать, лягушка-путешественница?
— Мам… Только не падай. Я здесь остаюсь на ночь.
— В смысле?! Зачем? Тебя заперли там?!
— Мы просто не успеем подготовиться, если сейчас разъедемся. Мы решили, что кто-то останется, чтобы доделать декорации… Меня Света потом на такси посадит, если что…
Тамара ждала, что ночёвка в «Стаккато» будет в каком-то роде весёлой, но просчиталась. Когда часы перевалили за одиннадцать, почти ни у кого не осталось сил на шутки и остроты. В зале клуба воцарилась напряжённая тишина: все, кто был, дорисовывали фоны леса и дворца на двух огромных фанерных холстах, притащенных Серёжей неизвестно откуда.
А с полуночью наступило ещё и осознание: спектакль сегодня.
Несмотря на то, что никаких ролей на Тамару не выпало, она всё равно ощущала радость, гордость за то, что помогает со спектаклем, и волнение, и ожидание. Может быть, она даже выйдет на сцену и что-нибудь скажет перед толпой народа? Пускай, там будет много детишек, но всё-таки!
На минутку оторвавшись от рисования, она достала телефон и напечатала сообщение Ромке:
Знала, что он не ответит, и всё-таки предупредить его захотелось, даже несмотря на то, что на дворе стояла глубокая ночь. Может быть, он снова проворачивал какую-нибудь пакость? «Если и так, — думала Тамара, — то пускай потом ему же и прилетает… Ему. А не мне».
Спектакль приближался с каждым часом.
Чем ближе было начало спектакля, тем большая суматоха царила в актовом зале ДК. Первые прибывшие люди даже успели ухватить немного с репетиции «Стаккато» (хорошо, что их было немного). Тамара сидела на пустом пока ещё первом ряду, с завистью глядя на то, как Оливер и Орландо обмениваются колкими репликами и спасают Розалинду из лап Адама. Света то и дело срывалась с места, куда-то бежала, что-то кому-то командовала. По ней было видно, что она серьёзно взволнована. За кулисами Нюра и Колобок собирали воедино декорации, которые для простоты перевозки разделили на несколько соединяющихся частей. И готовились не только они: здесь были люди в странных маскарадных нарядах, важные мужчины в пиджаках и галстуках, несколько музыкантов, Тамара разглядела в людской текучке даже человека, выглядящего как настоящий гот.
«Может, Ромка придёт… — думала она изредка, и тут же себя одёргивала: — Да что мне до него!»
И всё-таки что-то ей до него было, а что — Тамара не хотела объяснять даже самой себе.
Агаты, к слову, тоже не было, и телефон был отключен. В момент, когда Тамара попробовала снова её набрать, к ней подбежала Света.
— Тамара! Дело на миллион рублей!
Тамара, сидящая в кресле, вздрогнула от неожиданности.
— А? Да?
— В общем, меня тут осенило, что с бухты-барахты мы выступать не можем, поэтому нужно, чтобы кто-то произнёс вступительную речь перед спектаклем, а ведущий это сделает коряво, так что я ему не доверяю, — затараторила Света. А Тамара в этот момент взглянула чуть выше и сердце её ушло в пятки, потому что в нескольких метрах позади Светы почти что у самой сцены стояла Дурья, вперившая в неё пристальный взгляд. В зале было шумно, но почему-то Тамаре казалось, что Дурья слышит каждое слово.
— …короче, вот у меня есть наброски кое-какие. Давай ты выступишь?
— А? — рассеянно опешила Тамара. — Я? Да нет, я же…
Останавливать Свету и просить отойти подальше, чтобы поговорить об этом, казалось глупейшей идеей. Но Дурья продолжала сверлить её взглядом — Тамара видела это краем глаза.
Света присела рядом с ней, полностью открыв обзор. Дурья стояла возле двух женщин, которые о чём-то разговаривали. Одна из них была в узком чёрном платье до пола, с белым меховым воротом.
— У тебя ведь нет боязни публики? — спросила Света.
— А?.. Н-не знаю… Может, не стоит…
«Хорош мямлить, ты же сама этого хотела!»
«Заткнись, чёртова палка, ты не представляешь, что происходит!»
