«Нужно написать кому-нибудь знакомому. Чтобы поискал… Слишком много времени займёт! Я не успею».
Взявшись за спинку кресла впереди, Тамара поднялась на ноги. Посмотрела вперёд. Дорожка впереди казалась бесконечной.
«Может быть, я смогу…»
В голове пронеслись многочисленные предупреждения мамы, бабушки, Веника, кого только не было… Пожалей свои ноги, твердили они ей, пожалей себя, ты можешь вообще никогда не встать.
«Да, — решила Тамара, с трудом выходя из ряда, — если я не поднимусь сейчас — не встану уже никогда».
Совсем по-другому представляла она себе момент, когда наконец-то встанет на ноги. Вопреки собственной логике, она почему-то всегда представляла это мгновение очень лёгким и светлым. Однако теперь её окружала темнота актового зала ДК, а ноги идти вперёд не хотели совершенно, наливались тяжестью, а колени, казалось, вот-вот хрустнут под её весом.
«Ничего… Вот дойду до сцены… Вот все офигеют! И мама, и бабушка, и Задира!.. И Дурья чёртова!»
Держась за стену одной рукой, Тамара кое-как успела до конца стихотворения дошагать до ступеней на сцену. Встала перед ними: подниматься по ступеням без Стикера ей казалось невероятной затеей. Те, кто могли ей помочь, были в нескольких метрах от неё, но сейчас в её сторону никто не смотрел.
— Света! — прошептала Тамара, но зал потонул в аплодисментах и её шёпот утоп в них же. Как назло, длились они бесконечно долго, пока Швецова раскланивалась на сцене…
Неожиданно её поддержала чья-то крепкая и тёплая рука. Тамара испуганно повернула голову, увидев рядом с собой ту самую старушку, что приходила в гости к её бабушке — Людмилу Юрьевну!
— Снова встретились, а? — улыбнулась она. — Ну. Поднимайся.
Она помогла Тамаре вскарабкаться на ступени.
— Спасибо, — поблагодарила та, — а вы…
— Позже поговорим. Иди к своим, — и Людмила Юрьевна подмигнула ей.
Кивнув, Тамара ворвалась за кулисы, тут же едва не рухнув. Все «стаккатовцы» изумлённо воззрились на неё.
— Тамара, ты с ума сошла?! — вскричала Света, кидаясь к ней. — Ты же себя убьёшь!
— Не убью! — ответила Тамара упрямо, держась за пустые ящики, нагромождённые рядом. — Всё хорошо. Мне почти не больно.
— Ты что, без трости ходить можешь?! — изумился Костя.
Тамара качнула головой.
— Не могу. Я просто…
— Ребята, рассусоливать некогда, сейчас наш выход, — сказала им Света. — Тамара, может, не стоит? Ты перенапряглась…
— Я уже дошла сюда. Я вас не подведу.
И она — совершенно не мужественно — зачем-то шмыгнула носом.
Стаккатовцы переглянулись.
Швецова уже ушла со сцены. Её заменил ведущий, начавший объявлять следующих участников. И когда он наконец замолчал, и сцена опустела, Тамара выпрямилась, вытянула шею и твёрдо посмотрела на место на сцене, куда она сейчас должна была дойти.
Всего несколько метров. Ничего серьёзного.
Зал затих.
Тамара нервно вдохнула носом воздух, ни на йоту в себя не веря.
— Давай, ты справишься! — почему-то подбодрила её Нюра.
И Тамара сделала шаг вперёд.
…Она навсегда запомнила момент, когда взору её открылся весь актовый зал Дома Культуры, тёмный, заполненный людьми, и со сцены казавшийся ей необъятным.
Она, скрепя зубы, подошла к стойке с микрофоном. Схватилась за неё, чувствуя, что к ночи ноги будут ныть просто невероятно. И заставила себя открыть глаза, и посмотреть на зал, представив, что все, кто в нём сидят — друзья. Это помогало не слишком бояться.
— ВСЕМ ДОБРЫЙ ВЕЧЕР! — крикнула она в микрофон, не ожидая, что он уже настроен на полную громкость, и динамики по всему залу полыхнули её голосом так, будто здесь разгоралась дискотека. — Кхм.
Несколько детишек на первых рядах шарахнулись, где-то на галёрке заплакал ребёнок.
— Меня зовут Тамара Суржикова!
Она поняла, что начала совсем не с того, что написала ей на листе Света — но постаралась не мешкать и не запинаться.
— Мы — театральный клуб «Стаккато» — представляем вам спектакль… в смысле, кхм. Да, спектакль… Уильяма Шекспира — «Как вам это понравится?»! Это его название! Также мы хотим пригласить к нам всех желающих научиться актёрскому мастерству, если вам от двенадцати до двадцати пяти! Мы расположены в доме возле остановки Сухоложская!.. С-словом… Хорошего вечера! — она хотела поклониться, как это обычно делают актёры, но случайно стукнулась лбом с микрофонной стойкой, от чего зал пронзил сначала гулкий стук динамика, а после — смех.
Тамара стремительно покраснела, чувствуя, как сгорает со стыда, развернулась, чтобы уходить обратно за кулисы и… поняла, что сейчас упадёт.
Её ноги были на пределе, и уже не могли сделать ни шагу.
«Вот чёрт… — подумала Тамара, — если я сейчас упаду…»
Кто-то высокий, подбежав сзади, подхватил её на руки поперёк живота. По бодрому голосу, прозвучавшему в микрофон, Тамара поняла, что это был Серёжа, обратившийся к залу:
— Вечно она у нас отнимает сценарное время! Дамы и господа, прошу любить и жаловать — актёры из «Стаккато»!
