| Whether he ever thought of it at all, might be a question; but, if he ever did chance to cast his mind that way after a comfortable dinner, no doubt, like a good sailor, he took it to be a sort of call of the watch to tumble aloft, and bestir themselves there, about something which he would find out when he obeyed the order, and not sooner. | Да и вообще-то думал ли он о ней, кто знает? Но если случалось ему иной раз после сытного обеда пораскинуть мозгами в этом направлении, я не сомневаюсь, что, как бравый моряк, он представлял себе смерть особой командой вахтенного, вроде: "Марсовые к вантам, на фок и грот!", по которой он должен будет немедля вскарабкаться вверх и приняться там за дело, а за какое именно, он узнает, исполнив первое приказание, и никак не раньше. |
| What, perhaps, with other things, made Stubb such an easy-going, unfearing man, so cheerily trudging off with the burden of life in a world full of grave pedlars, all bowed to the ground with their packs; what helped to bring about that almost impious good-humor of his; that thing must have been hispipe. | Если было еще кое-что, со своей стороны способствовавшее выработке у Стабба его легкого характера и превращению его самого в такого бесстрашного, неунывающего человека, который тащит преспокойно бремя существования, легко шагая по нашему миру, где так и кишат мрачные коробейники, согбенные до земли под тяжестью своих товаров; если было еще кое-что, вызывавшее к жизни это его почти безбожное добродушие, то таким предметом могла быть только его трубка. |
| For, like his nose, his short, black little pipe was one of the regular features of his face. | Ибо не в меньшей мере, чем нос, коротенькая черная трубка была неотъемлемой чертой его лица. |
| You would almost as soon have expected him to turn out of his bunk without his nose as without his pipe. | Скорее уж можно было ожидать, что он встанет со своей койки без носа, чем без трубки. |
| He kept a whole row of pipes there ready loaded, stuck in a rack, within easy reach of his hand; and, whenever he turned in, he smoked them all out in succession, lighting one from the other to the end of the chapter; then loading them again to be in readiness anew. | У него над койкой была прибита особая планка, за которую он затыкал набитые трубки; стоило ему, ложась спать, только протянуть руку - и он мог выкурить их все подряд, раскуривая одну от другой до победного конца, а потом снова набить и оставить наготове. |
| For, when Stubb dressed, instead of first putting his legs into his trowsers, he put his pipe into his mouth. | Ибо, вставая по утрам, Стабб, вместо того чтобы сначала всунуть ноги в брюки, прежде всего совал себе трубку в рот. |
| I say this continual smoking must have been one cause, at least, of his peculiar disposition; for every one knows that this earthly air, whether ashore or afloat, is terribly infected with the nameless miseries of the numberless mortals who have died exhaling it; and as in time of the cholera, some people go about with a camphorated handkerchief to their mouths; so, likewise, against all mortal tribulations, Stubb's tobacco smoke might have operated as a sort of disinfecting agent. | Я думаю, что беспрерывное курение служило по крайней мере одной из причин его редкостного расположения духа; ведь всякому известно, как опасно заражен утренний воздух, что на берегу, что в море, несказанными муками бессчетного множества смертных, которые в предрассветный час испускают в него свой многострадальный дух; и подобно тому, как во время холерной эпидемии некоторые ходят, прижав ко рту пропитанный камфарой носовой платок, точно так же, быть может, и табачный дым служил для Стабба своего рода дезинфицирующим средством против всех человеческих треволнений. |
