| Bear me out in it, thou great democratic God! who didst not refuse to the swart convict, Bunyan, the pale, poetic pearl; Thou who didst clothe with doubly hammered leaves of finest gold, the stumped and paupered arm of old Cervantes; Thou who didst pick up Andrew Jackson from the pebbles; who didst hurl him upon a war-horse; who didst thunder him higher than a throne! | Заступись за меня, о великий Бог демократии, одаривший даже темноликого узника Бэньяна бледной жемчужиной поэзии; Ты, одевший чеканными листами чистейшего золота обрубленную, нищую руку старого Сервантеса; Ты, подобравший на мостовой Эндрью Джэксона и швырнувший его на спину боевого скакуна; Ты, во громе вознесший его превыше трона! |
| Thou who, in all Thy mighty, earthly marchings, ever cullest Thy selectest champions from the kingly commons; bear me out in it, O God! | Ты, во время земных своих переходов неустанно сбирающий с королевских лугов отборную жатву - лучших борцов за дело Твое; заступись за меня, о Бог! |
| CHAPTER 27. Knights and Squires. | Глава XXVII. РЫЦАРИ И ОРУЖЕНОСЦЫ |
| Stubb was the second mate. He was a native of Cape Cod; and hence, according to local usage, was called a Cape-Cod-man. | Вторым помощником плыл Стабб, уроженец Кейп-Кода. |
| A happy-go-lucky; neither craven nor valiant; taking perils as they came with an indifferent air; and while engaged in the most imminent crisis of the chase, toiling away, calm and collected as a journeyman joiner engaged for the year. | Это был не трус, не герой, а просто беспечный сорвиголова, всегда готовый встретить опасность с полным безразличием и даже на охоте, перед лицом неотвратимой угрозы, делающий свое дело спокойно и сосредоточенно, будто мастеровой-поденщик, на целый год заручившийся работой. |
| Good-humored, easy, and careless, he presided over his whale-boat as if the most deadly encounter were but a dinner, and his crew all invited guests. | Веселый, беззлобный, беззаботный, он командовал вельботом, словно любая смертельная схватка - это не более как званый обед, а вся его команда - всего лишь любезные гости. |
| He was as particular about the comfortable arrangement of his part of the boat, as an old stage-driver is about the snugness of his box. | Особое внимание уделял он тому, чтобы расположиться в лодке со всем возможным комфортом, точно старый кучер, стремящийся поуютнее устроиться у себя на облучке. |
| When close to the whale, in the very death-lock of the fight, he handled his unpitying lance coolly and off-handedly, as a whistling tinker his hammer. | А сблизившись с китом в самый разгар схватки, он с такой же бесстрастной непринужденностью действовал беспощадной острогой, как орудовал бы, посвистывая, мирный жестянщик безобидным своим молотком. |
| He would hum over his old rigadig tunes while flank and flank with the most exasperated monster. | Оказавшись бок о бок с обезумевшим от ярости чудовищем, он, бывало, продолжал напевать себе под нос излюбленную разухабистую песенку. |
| Long usage had, for this Stubb, converted the jaws of death into an easy chair. | В силу многолетней привычки Стабб даже в зубах у смерти чувствовал себя, как в кресле. |
| What he thought of death itself, there is no telling. | Что он думал о самой смерти, неизвестно. |
