| Give way there, give way! | Эй, полегче! |
| The devil fetch ye, ye ragamuffin rapscallions; ye are all asleep. | Ах, дьявол вас забери, лоботрясы и ободранцы, вы что там, уснули, что ли? |
| Stop snoring, ye sleepers, and pull. | Кончайте храпеть и навалитесь на весла. |
| Pull, will ye? pull, can't ye? pull, won't ye? | Навалитесь, слышали? Навалитесь, вам говорят! Да навалитесь вы или нет? |
| Why in the name of gudgeons and ginger-cakes don't ye pull?-pull and break something! pull, and start your eyes out! | Почему, во имя всех дьяволов, вы не наваливаетесь? Навалитесь, хоть тресни хребет! Навалитесь, и пусть у вас глаза на лоб повылезут! |
| Here!" whipping out the sharp knife from his girdle; "every mother's son of ye draw his knife, and pull with the blade between his teeth. | А ну! - и он выхватил острый нож из-за пояса. -Все как один вытаскивайте ножи, лезвие в зубы и давайте гребите. |
| That's it-that's it. | Вот так, вот так. |
| Now ye do something; that looks like it, my steel-bits. | Наконец-то вы вроде взялись за дело; закусили стальные удила. |
| Start her-start her, my silver-spoons! | А ну, рванем, рванем, серебряные ложечки! |
| Start her, marling-spikes!" | Рванем, матросские свайки! |
| Stubb's exordium to his crew is given here at large, because he had rather a peculiar way of talking to them in general, and especially in inculcating the religion of rowing. | Это обращение Стабба к своему экипажу приводится здесь дословно, поскольку он вообще отличался весьма своеобразной манерой разговаривать с матросами, а в особенности когда внушал им священные заповеди гребли. |
| But you must not suppose from this specimen of his sermonizings that he ever flew into downright passions with his congregation. | На основании вышеприведенного образца его проповедей не следует думать, будто он временами способен был выходить из себя и обрушиваться в ярости на свою паству. |
| Not at all; and therein consisted his chief peculiarity. | Вовсе нет, и в этом-то и состояло главное его своеобразие. |
| He would say the most terrific things to his crew, in a tone so strangely compounded of fun and fury, and the fury seemed so calculated merely as a spice to the fun, that no oarsman could hear such queer invocations without pulling for dear life, and yet pulling for the mere joke of the thing. | Все эти ужасные слова он имел обыкновение произносить таким странным тоном шутливого бешенства, где бешенство служило, казалось, лишь приправой к шутливости, что каждый гребец под звуки его заклинаний наваливался на весла что было силы, словно тут дело шло о жизни и смерти, ив то же время словно чистого удовольствия ради. |
| Besides he all the time looked so easy and indolent himself, so loungingly managed his steering-oar, and so broadly gaped-open-mouthed at times-that the mere sight of such a yawning commander, by sheer force of contrast, acted like a charm upon the crew. | К тому же сам он имел при этом такой непринужденный, беспечный вид, так лениво ворочая рулевым веслом и зевая во весь рот, что по одному только контрасту не мог не действовать по-колдовски успокаивающе на всю команду. |
