| Days, weeks passed, and under easy sail, the ivory Pequod had slowly swept across four several cruising-grounds; that off the Azores; off the Cape de Verdes; on the Plate (so called), being off the mouth of the Rio de la Plata; and the Carrol Ground, an unstaked, watery locality, southerly from St. Helena. | Проходили дни и недели, и разукрашенный китовой костью "Пекод" под зарифленными парусами не спеша пересек четыре промысловых района: у Азорских островов, у островов Зеленого Мыса, на так называемом Плато (район возле устья реки Ла-Плата); и район Кэррол -незастолбленный водный участок к югу от острова Святой Елены. |
| It was while gliding through these latter waters that one serene and moonlight night, when all the waves rolled by like scrolls of silver; and, by their soft, suffusing seethings, made what seemed a silvery silence, not a solitude; on such a silent night a silvery jet was seen far in advance of the white bubbles at the bow. | И вот, скользя по водам Кэррола, однажды тихой лунной ночью, когда волны катились за бортом, словно серебряные свитки, и своим нежным переливчатым журчанием создавали как бы серебристую тишину, а не пустынное молчание; в такую безмолвную ночь впереди за крутым носом корабля, одетым белой пеной, появился серебристый фонтан. |
| Lit up by the moon, it looked celestial; seemed some plumed and glittering god uprising from the sea. | Освещенный луной, он казался небесным, словно сверкающий пернатый бог, восставший со дна морского. |
| Fedallah first descried this jet. | Первым его заметил Федалла. |
| For of these moonlight nights, it was his wont to mount to the main-mast head, and stand a look-out there, with the same precision as if it had been day. | Ибо в эти лунные ночи он завел себе привычку подыматься на верхушку грот-мачты и стоять там до утра дозором, словно среди бела дня. |
| And yet, though herds of whales were seen by night, not one whaleman in a hundred would venture a lowering for them. | А ведь по ночам, даже если киты попадались целыми стадами, вряд ли один китобоец из ста рискнул бы спустить вельботы. |
| You may think with what emotions, then, the seamen beheld this old Oriental perched aloft at such unusual hours; his turban and the moon, companions in one sky. | Нетрудно вообразить поэтому, с каким чувством поглядывали матросы на этого престарелого азиата, стоящего на мачте в столь необычное время, так что его тюрбан и луна вдвоем сияли с одних небес. |
| But when, after spending his uniform interval there for several successive nights without uttering a single sound; when, after all this silence, his unearthly voice was heard announcing that silvery, moon-lit jet, every reclining mariner started to his feet as if some winged spirit had lighted in the rigging, and hailed the mortal crew. | Но когда он, выстаивая там свою неизменную вахту в течение нескольких ночей подряд, не издал за это время ни звука и когда потом среди тишины вдруг раздался его нездешний голос, оповещая о появлении серебристого, мерцающего в лунном свете фонтана, все спавшие матросы повскакали с коек, словно это некий крылатый дух опустился на снасти и призывал смертный экипаж пред очи свои. |
| "There she blows!" | "Фонтан на горизонте!" |
| Had the trump of judgment blown, they could not have quivered more; yet still they felt no terror; rather pleasure. | Прозвучи там труба архангела, и тогда не охватил бы их такой трепет, однако они испытывали не страх, а скорее удовольствие. |
| For though it was a most unwonted hour, yet so impressive was the cry, and so deliriously exciting, that almost every soul on board instinctively desired a lowering. | Ибо возглас этот, хоть и раздавшийся в неурочный час, звучал так властно и так взбудоражил их своим безумным призывом, что все как один на борту готовы были тут же пуститься в погоню. |
