| Walking the deck with quick, side-lunging strides, Ahab commanded the t'gallant sails and royals to be set, and every stunsail spread. | Быстро, припадая на одну ногу, прошел по палубе Ахав, на ходу приказывая поставить брамсели и бом-брамсели и раздернуть лисели. |
| The best man in the ship must take the helm. | Самый искусный рулевой был поставлен у штурвала. |
| Then, with every mast-head manned, the piled-up craft rolled down before the wind. | И вот, неся дозорных на верхушке каждой мачты, судно на всех парусах полетело по ветру. |
| The strange, upheaving, lifting tendency of the taffrail breeze filling the hollows of so many sails, made the buoyant, hovering deck to feel like air beneath the feet; while still she rushed along, as if two antagonistic influences were struggling in her-one to mount direct to heaven, the other to drive yawingly to some horizontal goal. | Непривычно норовистый попутный ветер так и вздымал, так и подбрасывал корабль, наполняя все это множество парусов, и ожившая, трепещущая палуба совсем не чувствовалась под ногами; а между тем судно неслось вперед; казалось, два непримиримых стремления боролись в нем, одно - прямо ввысь, в небеса, другое - вдаль, к смутной цели на горизонте. |
| And had you watched Ahab's face that night, you would have thought that in him also two different things were warring. | А если бы вы видели в это время лицо Ахава, вы подумали бы, что и в нем столкнулись две враждующие силы. |
| While his one live leg made lively echoes along the deck, every stroke of his dead limb sounded like a coffin-tap. | Шаги его живой ноги отдавались по палубе эхом, но каждый удар его мертвой конечности звучал как стук молотка по крышке гроба. |
| On life and death this old man walked. | Жизнь и смерть - вот на чем стоял этот старик. |
| But though the ship so swiftly sped, and though from every eye, like arrows, the eager glances shot, yet the silvery jet was no more seen that night. | Но как ни стремителен был бег корабля, как ни горячи были жадные взоры, словно стрелы, летящие у каждого из глаз, - серебристый фонтан больше уже не показывался в эту ночь. |
| Every sailor swore he saw it once, but not a second time. | Каждый матрос мог поклясться, что видел его, но во второй раз его не увидел никто. |
| This midnight-spout had almost grown a forgotten thing, when, some days after, lo! at the same silent hour, it was again announced: again it was descried by all; but upon making sail to overtake it, once more it disappeared as if it had never been. | Событие это почти забылось, когда вдруг несколько дней спустя, в тот же самый безмолвный полночный час снова раздался крик; и снова все увидели ночной фонтан; и снова, как только поставлены были паруса для погони, он исчез, будто его и не бывало. |
| And so it served us night after night, till no one heeded it but to wonder at it. | И так повторялось ночь за ночью, и теперь мы смотрели на него лишь с изумлением. |
| Mysteriously jetted into the clear moonlight, or starlight, as the case might be; disappearing again for one whole day, or two days, or three; and somehow seeming at every distinct repetition to be advancing still further and further in our van, this solitary jet seemed for ever alluring us on. | Загадочный, взлетал он к небесам то при луне, то при свете звезд, вновь исчезая на целый день, на два дня или на три; и каждый раз при новом появлении, казалось, все дальше уходил, опережая нас, словно манил и влек нас за собой. |
