| As strange misgrown masses gather in the knot-holes of the noblest oaks when prostrate, so from the points which the whale's eyes had once occupied, now protruded blind bulbs, horribly pitiable to see. | Подобно тому, как инородное вещество прорастает сквозь сучки на упавшем стволе благороднейшего дуба, так и у этого кита из глазниц торчали слепые выросты, вызывающие жгучую жалость. |
| But pity there was none. | Но не было жалости для него. |
| For all his old age, and his one arm, and his blind eyes, he must die the death and be murdered, in order to light the gay bridals and other merry-makings of men, and also to illuminate the solemn churches that preach unconditional inoffensiveness by all to all. | Пусть он стар, пусть однорук, пусть слеп - все равно он должен умереть, все равно он будет зарезан, чтобы было чем освещать веселые свадебные пиршества и прочие увеселения человека, а также чтобы лить свет во храмах, где проповедуют безоговорочный мир между всем живущим. |
| Still rolling in his blood, at last he partially disclosed a strangely discoloured bunch or protuberance, the size of a bushel, low down on the flank. | Купаясь в собственной крови, он как-то накренился набок и показал преследователям свой странный белесый обрубок, вроде шишки в боку. |
| "A nice spot," cried Flask; "just let me prick him there once." | - Удобное местечко! - крикнул Фласк. -Дайте-ка я его там пощекочу разок. |
| "Avast!" cried Starbuck, "there's no need of that!" | - Стой! - крикнул Старбек. - В этом нет надобности. |
| But humane Starbuck was too late. | Но сердобольный Старбек опоздал. |
| At the instant of the dart an ulcerous jet shot from this cruel wound, and goaded by it into more than sufferable anguish, the whale now spouting thick blood, with swift fury blindly darted at the craft, bespattering them and their glorying crews all over with showers of gore, capsizing Flask's boat and marring the bows. | Просвистела острога, горячая струя взметнулась из жестокой раны, и кит, пронзенный непереносимой болью, выпустив фонтан крови, в слепой, бешеной ярости бросился на вельбот своего мучителя, обливая лодки с их ликующими экипажами потоками кровавой пены и пятная борта. Вельбот Фласка был перевернут. |
| It was his death stroke. | Но то был последний натиск умирающего животного. |
| For, by this time, so spent was he by loss of blood, that he helplessly rolled away from the wreck he had made; lay panting on his side, impotently flapped with his stumped fin, then over and over slowly revolved like a waning world; turned up the white secrets of his belly; lay like a log, and died. | Совершенно ослабев от потери крови, кит беспомощно закачался на волнах в стороне от следов своего разрушительного бешенства; тяжело дыша, повернулся на бок, бессильно колотя воздух обрубком плавника, потом стал медленно вращаться, словно угасающий мир; обратил к небесам белые тайны своего брюха; вытянулся бревном; и умер. |
| It was most piteous, that last expiring spout. | Грустно было видеть его последний замирающий фонтан. |
| As when by unseen hands the water is gradually drawn off from some mighty fountain, and with half-stifled melancholy gurglings the spray-column lowers and lowers to the ground-so the last long dying spout of the whale. | Казалось, чья-то невидимая рука постепенно отключала воду большого дворцового водомета, и крутоструйная колонна все опадала и опадала с унылым угасающим журчанием - так опадал последний, долгий фонтан умирающего кита. |
