| An oarsman sprains his wrist: the carpenter concocts a soothing lotion. | Растянет ли жилы на руке гребец - плотник состряпает ему болеутоляющее притирание. |
| Stubb longed for vermillion stars to be painted upon the blade of his every oar; screwing each oar in his big vice of wood, the carpenter symmetrically supplies the constellation. | Захотелось Стаббу, чтобы у него на веслах были ярко-красные звезды - и плотник, зажимая весло за веслом в своих больших деревянных тисках, малюет для него красками аккуратное созвездие. |
| A sailor takes a fancy to wear shark-bone ear-rings: the carpenter drills his ears. | Взбредет на ум какому-нибудь матросу навесить на себя серьги из акульих позвонков - и плотник пробуравит ему уши. |
| Another has the toothache: the carpenter out pincers, and clapping one hand upon his bench bids him be seated there; but the poor fellow unmanageably winces under the unconcluded operation; whirling round the handle of his wooden vice, the carpenter signs him to clap his jaw in that, if he would have him draw the tooth. | У другого зуб разболится - плотник вытащит свои клещи и хлопнет по верстаку ладонью: садись, мол, сюда; но бедняга корчится от боли и мешает довести операцию до конца; тогда, повернув рукоятку больших деревянных тисков, плотник велит ему зажать в них нижнюю челюсть, если он хочет, чтобы зуб все-таки был вырван. |
| Thus, this carpenter was prepared at all points, and alike indifferent and without respect in all. | Словом, плотник был на все готов и ко всему относился равнодушно, без страха и без поклонения. |
| Teeth he accounted bits of ivory; heads he deemed but top-blocks; men themselves he lightly held for capstans. | Ему что зубы человека, что кости кашалота; что головы, что чурбаны; а самих людей он лестно приравнивал к шпилям. |
| But while now upon so wide a field thus variously accomplished and with such liveliness of expertness in him, too; all this would seem to argue some uncommon vivacity of intelligence. | Казалось бы, при столь широком поле деятельности и столь многочисленных талантах, при такой находчивости и сноровке он должен был бы отличаться и чрезвычайной живостью ума. |
| But not precisely so. | Но это было не так. |
| For nothing was this man more remarkable, than for a certain impersonal stolidity as it were; impersonal, I say; for it so shaded off into the surrounding infinite of things, that it seemed one with the general stolidity discernible in the whole visible world; which while pauselessly active in uncounted modes, still eternally holds its peace, and ignores you, though you dig foundations for cathedrals. | Ничто так не выделяло этого человека, как его очевидная, обезличивающая тупость; я говорю -обезличивающая, потому что она так незаметно сливалась с окружающей бесконечностью, что казалась неотделимой частью всеобъемлющей безмятежной тупости этого видимого мира, который хоть и пребывает в беспрерывном движении всевозможных видов, тем не менее сохраняет вечный покой и знать вас не желает, даже если вы роете фундаменты для божьих соборов. |
| Yet was this half-horrible stolidity in him, involving, too, as it appeared, an all-ramifying heartlessness;-yet was it oddly dashed at times, with an old, crutch-like, antediluvian, wheezing humorousness, not unstreaked now and then with a certain grizzled wittiness; such as might have served to pass the time during the midnight watch on the bearded forecastle of Noah's ark. | Однако у плотника сквозь эту полугрозную тупость, связанную, как можно было видеть, со вселенским бездушием, прорывалось по временам какое-то древнее, допотопное веселье, на костыле и с одышкой, кое-где расцвеченное проблесками дряхлого остроумия, какое помогало, наверное, коротать часы ночной вахты еще на седобородом баке Ноева ковчега. |
