С в а д е б н ы й г о с т ь. Не правда ли, стало шумно? Мать Бьянки еще много о чем хочет рассказать, но я уже не разбираю ее слов. Теперь уже все гости собрались в зале, кто не танцует, просто стоит в сторонке и наблюдает. В столовой остались только двое: старый господин, сидящий перед своей полупустой тарелкой и бокалом, и молоденькая девушка, которая составляет ему компанию неохотно и только из вежливости. Но тот ничего не замечает. Он любопытен и благодушен, как дитя.
У ч и т е л ь. Теперь, когда мы остались одни, милая девушка, вы мне, если это вас не затруднит, кое-что объясните. Я здесь никого не знаю. Кто все эти люди? Вот вы, например?
А д а. Мое имя — Адель, но все зовут меня просто Ада. Я — подруга невесты. Вот та дама в красном платье — ее мать. Господин, который беседует с матерью Бьянки на лестнице, — ее дядя. А молодежь — это все знакомые, они живут по соседству.
У ч и т е л ь. Покажите мне семью жениха, то есть я имел в виду — мужа.
А д а. Семья жениха? А ее и нет вовсе. Это такие люди, они только едят и пьют, да и то больше от смущения.
У ч и т е л ь. Вы хотите сказать, что и жених?..
А д а. Вот-вот, совершенно верно. У него нет лица. Никто не может запомнить, как его зовут. Если вы о нем спросите, одни вам скажут, что он противный, другие — что он очень хорош собой. Никто не может понять, что в нем Бьянка такого нашла. Конечно, его родственники думают о нас точно так же. Они тоже не могут уразуметь, почему он выбрал именно Бьянку, а ее семья им чужда до противности.
У ч и т е л ь. Мне еще очень интересно было бы узнать, какую профессию…
А д а. А вы и вправду почти ничего не знаете. Кто же вы?
У ч и т е л ь. Я учитель Бьянки. Когда она была в восьмом классе, мы часто шли из школы одной дорогой. Нам было по пути. Она ждала меня у выхода. Я рассказывал ей об Ахилле.
А д а. Об Ахилле?
У ч и т е л ь. И о Гекторе, и об Агамемноне, и о Елене. Бьянка все очень хорошо понимала. Она, правда, бывала иногда несколько рассеянной, но я не думаю, что она вступила в брак, не имея правильного представления о героях Гомера. Она знала причины раздоров в лагере осажденных и маршрут огненной почты Агамемнона.
А д а. А это еще что такое?
У ч и т е л ь. Мы сидели на скамейке в парке, и я рисовал палочкой на песке. Побережье Греции. Тут замок и там замок, тут башня и там башня. Факел, факел, факел. Таким способом передавались в ту пору известия. Скажите, Бьянка еще помнит наизусть шестую песню «Энеиды»?
А д а. Этого я не знаю. В последнее время она работала в бюро и к вечеру так уставала, что обычно шла в кино.
У ч и т е л ь
А д а. Мне кажется, что сейчас для речей уже не совсем подходящее время.
У ч и т е л ь. Ничего, я постучу по бокалу…
А д а. Но посмотрите, вас же никто не будет слушать…
У ч и т е л ь. Тогда я произнесу мою речь перед вами.
А д а
У ч и т е л ь. Дорогие родственники, дорогие друзья! Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать свадьбу. Но знаем ли мы, что сие означает? Что означает сие испокон веков? Кражу невесты, уважаемые господа. Кражу невесты, и не что иное, как это. Аид выходит из глубин, черный и неведомый…
А д а. Кто выходит?
У ч и т е л ь. Я вижу, что не все здесь приобщены к классическому образованию. Дозвольте мне объяснить, кто такой Аид.
А д а. Извините, господин учитель, кажется, меня кто-то зовет…
У ч и т е л ь. Идите, милая барышня, идите. Персефону тоже кто-то позвал, когда она рвала нарциссы. Была весна, и на белом лугу среди цветущих нарциссов вдруг возникла пара черных коней и неизвестный мужчина. Он пригласил ее сесть в свою колесницу, и Персефона, видимо, ничего не имела против. В ее глазах это была жизнь, но в глазах оставшихся это было смертью. Я хотел бы только подчеркнуть, что этот миф иногда совершенно ошибочно истолковывается как миф о смене времен года…
П е р в ы й м о л о д о й ч е л о в е к . Смотри-ка, тут вон сидит один и сам с собой разговаривает. Что, старикан, принял лишнего?
В т о р о й м о л о д о й ч е л о в е к. Послушаем, что он скажет. Закрой-ка дверь.
У ч и т е л ь. Высокочтимые дамы и господа! Видите ли, я в замешательстве. Я говорил о Персефоне и, собственно, обращался к ней. Ибо она — это невеста kat exochen[3]. Сила зачатия, которой она отдается, всегда темна и всегда означает порабощение. Брошенная обратно, в земное лоно, она обретает нечто такое, что нам не дано постигнуть. Так поднимем же наши бокалы…
В т о р о й м о л о д о й ч е л о в е к. Будьте здоровы, господин профессор. За вашу Персефону.
