Рассмотренные выше личности не являются в каком-либо смысле психопатами. Они служат примерами дилеммы личности, врожденные стремления которой не находят выражения в общественных институтах ее культуры. Эта дилемма приобретает значение в психиатрии, когда рассматриваемое поведение считается в обществе решительно ненормальным. В западной цивилизации ненормальным считается даже умеренная гомосексуальность. Из клинической картины явственно видно, что гомосексуальность приводит к неврозам и психозам, и почти в равной степени подчеркивает, что жизнь и поведение гомосексуала не соответствуют нормам. Однако стоит обратиться к другим культурам и становится ясно, что гомосексуалы отнюдь не всегда не вписываются в общество. Они не всегда неспособны выполнять определенную общественную роль. У некоторых народов они даже пользовались особым признанием. Труд Платона «Государство» есть, безусловно, наиболее убедительное изложение того, почему положение гомосексуала почетно. Гомосексуальность представлена как одно из главных средств к достижению хорошей жизни. Высокая нравственная оценка Платона подтверждается тем, что такое поведение было обычным для Греции того периода.
Индейцы не предъявляют к гомосексуальности высоких моральных требований Платона, но гомосексуалы часто считаются исключительно одаренными. Почти по всей Северной Америке распространен обычай, носящий французское название «бердаш». Это были мужчины, которые в возрасте вступления в половую зрелость или позже перенимали одежду и занятия женщин. Порой они выходили замуж за других мужчин и жили вместе с ними. Иногда это были мужчины с традиционными предпочтениями, но со слабой сексуальной силой, которые выбирали эту роль, чтобы избежать насмешек женщин. Никто никогда не считал, что бердаши обладают первоклассной сверхъестественной силой, как подобные полумужчины-полуженщины в Сибири. Их скорее считали главными в женских занятиях, хорошими целителями определенных болезней или, в некоторых племенах, блестящими устроителями общественных праздников. Несмотря на то как их принимали, к ним обычно относились с некоторым смущением. Считалось немного нелепым обращаться к человеку «она», ведь «она», как известно, была мужчиной, которого хоронили на мужской стороне кладбища, как, например, у зуни. Но они занимали определенное место в обществе. В большинстве племен акцент делался на том, что мужчины, перенявшие женские занятия, превосходили их по силе и находчивости и, следовательно, были лучшими в женской технике и в накоплении производимых женщинами предметов собственности. Одним из самых известных среди всех зуни полумужчин-полуженщин был Ве-ва, который, по словам Матильды Стивенсон, успевшей с ним подружиться, был «безусловно, самым сильным человеком у зуни, как умственно, так и физически». Благодаря своей замечательной памяти он мог превосходно запоминать ритуалы и стал главным действующим лицом во время проведения обрядов, а сила и ум делали его мастером во всех видах ремесел.
Не все полумужчины-полуженщины народа зуни суть сильные, самодостаточные личности. Некоторые из них используют это как убежище, чтобы защитить себя от неспособности принимать участие в мужских занятиях. Один из них, по сути, глуп, а другой едва ли больше маленького мальчика и имеет нежные девичьи черты лица. Очевидно, существует несколько причин, по которым индеец зуни становится бердашем, но какова бы ни была причина, мужчины, открыто решившие принять женскую одежду, имеют такой же шанс, как и все остальные, утвердиться в качестве полноценных членов общества. Общество признает их модель поведения. Если у них есть врожденные способности, они могут их проявлять. Если они слабы, они терпят неудачу не в силу своего обращения, а в силу слабости характера.
Индейский институт бердашей наиболее сильно развит на равнинах. У дакота была поговорка: «славные вещи, как у бердаша», и это было наивысшей похвалой для любой женской домашней утвари. У бердаша на луке было две тетивы, он был главным в женских занятиях, а также мог содержать свое хозяйство за счет занятия мужского – охоты. Оттого не было никого богаче. Когда для торжественных случаев требовались особенно изысканные изделия из бисера или выделанные шкуры, работа бердаша ценилась превыше любой другой. Его соответствие нормам общества подчеркивалось особо. У зуни отношение к нему двойственное, с оттенком недовольства, вызванного тем, что у его поведения несоответствие есть. Однако общественное презрение было направлено не на бердаша, а на человека, который с ним жил. Последнего считали слабым человеком, который вместо того, чтобы следовать общепризнанным в его культуре целям, выбрал легкую жизнь. Он не вносил вклад в ведение домашнего хозяйства, которое уже было образцом для всех домохозяйств благодаря исключительно усилиям бердаша. Выказываемое ему осуждение не касалось его сексуальной жизни, но с точки зрения жизни хозяйственной он был изгоем.
