Однако не всем она одинаково близка, но удача и успех благоволит тем, чьи возможности в наибольшей степени совпадают с отобранной обществом моделью поведения. Культура индейцев пуэбло подходит тем, кто, столкнувшись с досадной ситуацией, стремится как можно скорее о ней позабыть. Как мы увидели, общественные институты народов Юго-Запада стараются, чтобы обстоятельств, в которых может возникнуть серьезная досада или разочарование, было как можно меньше, а когда избежать этого нельзя – например, в случаях смерти – они прибегают к средствам, помогающим им пережить эти эмоции как можно скорее.
В свою очередь, те, кто реагирует на досадное происшествие как на оскорбление и тут же начинает составлять план расплаты, хорошо впишутся в модель культуры Северо-западного побережья. Такая реакция может распространяться на ситуации, в которых ломается весло, переворачивается каноэ или умирает родственник. От первой реакции – обиды – они переходят к ответным действиям, к «войне» при помощи имущества или оружия. Те, кто пытается заглушить отчаяние, навлекая позор на других, свободно и без всяких противоречий впишутся в это общество, потому что их качества глубоко заложены в этой культуре. А тем, у кого первая реакция на досадную ситуацию – выбрать и наказать жертву, чтобы перенести на нее свои страдания, не менее удачно подойдет жизнь на Добу.
Получается, что ни одна из представленных выше культур не выработала здравую реакцию на досаду и не выявила, что переживание, которое было прервано, возобновится. Может даже показаться, что в случае со смертью это невозможно. Однако общественные институты многих культур стремятся именно к этому. Порой восстановление принимает формы, которые кажутся нам отвратительными, но это лишь показывает, что, если в данной культуре досаду преодолевают, дав волю проявиться подобному поведению, общественные институты доведут эту направленность до крайности. У эскимосов, когда один человек убивает другого, семья умершего может принять к себе убийцу, чтобы заменить потерю. Тогда убийца становится мужем женщины, которая в результате его поступка овдовела. При таком смещении акцента на восстановление все другие аспекты ситуации – те, которые кажутся нам наиболее важными, – игнорируются. Впрочем, когда традиция выбирает себе подобную цель, вполне естественно, что она будет игнорировать все остальное.
Во время траура для восстановления порой прибегают к способам, которые не так уж и противоречат установкам западной цивилизации. Среди некоторых центрально-алгонкинских индейцев, живущих к югу от Великих озер, было весьма распространено усыновление. После смерти ребенка его место занимал ребенок, который был на него похож. Сходство определялось самыми разными способами: часто в семью, в полном смысле слова, принимали ребенка, взятого в плен во время набега, окружали нежностью и передавали ему все привилегии, которые изначально предназначались для умершего. Нередко это был ближайший товарищ ребенка по играм или ребенок из другого родственного поселения, похожий на погибшего ростом и чертами лица. В таких случаях семья, отдавшая ребенка, должна была быть довольна, и действительно, как правило, такой шаг не был чем-то столь серьезным, как это воспринимается в наших общественных институтах. У ребенка всегда было много «матерей» и много домов, где его признавали своим. Считалось, что новая семья становилась для него настоящим домом. Для переживших утрату родителей все снова становилось так, как было до смерти их ребенка.
Люди, которые в первую очередь оплакивают событие, а не самого покойного, получают в этих культурах такую поддержку, которую невозможно себе представить в общественных институтах нашей цивилизации. Мы допускаем возможность такого способа обрести утешение, однако мы тщательно следим за тем, чтобы сделать его связь с самой потерей как можно менее заметной. Оно не превращается в обычай траура, а те, кого бы вполне устроило такое решение проблемы, лишаются поддержки вплоть до тех пор, пока это потрясение не утихнет.
К досаде можно относится и по-другому, прямо противоположно отношению индейцев пуэбло: в качестве примеров мы говорили о других дионисических реакциях индейцев Великих равнин. Вместо того чтобы попытаться пережить случившееся с наименьшими потерями, облегчение ищется в самом причудливом выражении горя. Индейцы Великих равнин относятся к бурным проявлениям эмоций, как к само собой разумеющемуся, в высшей степени терпимо.
