Разнообразию культур можно найти бесчисленное множество подтверждений. В некоторых обществах поведению человека придают так мало значения, что оно практически никак не регулируется. В некоторых случаях люди даже не представляют, что это может быть необходимо. А может быть так, что этим нормам подчинена организация всего общественного поведения, и даже самые чужеродные события проживаются в соответствии с ними. Черты, по сути не имеющие никакой связи и исторически друг от друга не зависящие, сливаются и становятся неразрывными, создавая модель поведения, которую нельзя встретить там, где таких установок нет. Как следствие, в разных культурах любые нормы поведения расположены между двумя полюсами – положительным и отрицательным. Можно было бы предположить, что все народы согласятся: лишение человека жизни заслуживает порицания. Напротив того, об убийстве можно судить по-разному: что в случае, если дипломатические отношения между двумя странами разорваны, оно оправдано; или что по обычаю можно убить двух своих первых детей; или что муж обладает правом на жизнь и смерть своей жены; или что долг ребенка – убить своих родителей, пока они не состарились. Бывает, убивают тех, кто украл курицу, или у кого первыми прорезались верхние зубы, или кто родился в среду. У некоторых народов непреднамеренное убийство наказывается мучительной карой, для других же это не имеет никакого значения. Так же и с самоубийством: оно может считаться обычным делом, к нему прибегает любой, потерпевший легкую неудачу, в племени это происходит постоянно. Оно может быть возвышенным и благородным деянием, которое способен свершить только мудрец. В то же время в другом обществе одно лишь упоминание о нем может вызвать недоверчивый смешок, и кажется невозможным, чтобы человек совершил такой поступок. Или же суицид может быть преступлением, преследуемым законом, или грехом, нарушением «божьей воли».
Впрочем, мы можем не только со стороны отмечать разнообразие обычаев по всему миру. Самоистязание – здесь, охота за головами – там, целомудрие до брака в одном племени, распущенность молодежи в другом – все это не просто перечень несвязанных фактов, которым следует удивляться в зависимости от того, в какой культуре они присутствуют, а где отсутствуют. Хотя запреты на убийство и самоубийство не сводятся к какому-то всеобщему стандарту, они тем не менее тоже не случайны. Культурно обусловленное поведение не теряет своей значимости после того, как мы ясно осознаем, что оно свойственно некой конкретной местности, создано человеком и крайне изменчиво. Оно также, как правило, составляет единое целое. Как и человек, культура есть более или менее связное переплетение мысли и действия. В рамках каждой культуры возникают цели, свойственные только ей, и другие общества вовсе не обязательно их разделяют. Повинуясь этим целям, каждый народ все больше и больше закрепляет свой опыт, и соразмерно настойчивости призыва этих стремлений разнородные единицы поведения обретают форму все более согласованную. Впитанные глубоко интегрированной культурой даже самые несочетаемые действия, порой путем самых невероятных метаморфоз, становятся характерными чертами ее своеобразных целей. Понять форму этих действий мы можем лишь определив сперва, что движет чувствами и разумом данного общества.
Такого рода структурированность культуры – отнюдь не пустяк. В самых разных областях современной науки утверждается, что целое есть не просто сумма всех его частей, но и результат их исключительного расположения и взаимосвязи, которые приводят к созданию новой единицы. Порох не исчерпывается суммой серы, угля и селитры, и никакие знания о каждом из трех этих элементов и их природных формах не объяснят природу пороха. В полученном соединении родились новые вероятности, которых не было в отдельных его элементах, и образ его поведения безгранично отличается от поведения его элементов в составе других соединений.
Точно так же и культуры суть нечто большее, нежели сумма присущих им черт. Мы можем знать все о распространенных в племени формах брака, ритуальных танцах и обрядах посвящения подростков, но не ведать ничего в целом о культуре, использующей настоящие элементы согласно своей цели. Цель эта отбирает из представленных в данной местности черт те, что она может использовать, и те, что не может. Иные черты она перерабатывает исходя из своих нужд. Вовсе не обязательно прослеживать этот процесс на всех этапах, однако не учитывать его при изучении формирования моделей поведения человека – значит отказаться от возможности здраво их истолковать.
