В каждой лодке мужчины собирают вместе еду и изделия, которые они будут дарить, чтобы выпросить ценный предмет. Перед отплытием магическими заклинаниями воспользовались только владелец лодки и его жена. Всю остальную магию берегут на момент свершения обряда кула. Владелец лодки встает на рассвете, чтобы наложить чары на циновку, которой на обратном пути будут укрыты ценности, и при помощи магии обеспечить, чтобы она покрывала целую кучу богатств. Его жена также обязана исполнить заклинание, чтобы придать экспедиции ее мужа возвышенности, чтобы он явился, как буря в море, чтобы он вызывал трепет не только у его партнера, но и у его жены, его детей, чтобы сны их были наполнены им, ее мужем. Когда все приготовления завершены, независимо от того, насколько благоприятен ветер, необходимо сделать ритуальный привал на весь оставшийся день. Совершить его нужно на пустынном и необитаемом берегу, лежащем вдали от опасности быть оскверненным женщинами, детьми, собаками или повседневными заботами. Но когда лодки отправляются на юг, подходящего острова нет, и привал делают на берегу Добу. Мужчины возвращаются на ночь в деревню, рассказывая (неважно, насколько правдиво), что ветер не дал возможности отплыть. Так проявляется свойственная их обрядам подозрительность, которой никогда не дают ослабнуть. На следующее утро владелец лодки загружает ее и использует свое второе – и последнее – заклинание, действующее на всю группу. Даже в нем, как и в предыдущем заклинании жены, он прежде всего упоминает себя. Взятую для задабривания еду он магией превращает в сами предметы кула, а партнеров, для которых она предназначена, он описывает, будто бы они ждут его появления, как ждут новолуния, высматривая их со своих свайных жилищ и следя за появлением самого владельца лодки.
Добуанцы – плохие моряки, они держатся поближе к рифу и каждую ночь высаживаются на берег. Для плаваний кула выбирают сезоны длительных штилей. В ход идут чары ветра, призывающие желанный северо-восточный ветер вступить в брак с парусом из прекрасного листа пандана, схватить этого непослушного ребенка, прийти поскорее, чтобы не дать никому увести своего супруга. Они верят, что ветер, как и все другие явления в жизни, проистекают исключительно из магии.
Когда лодки наконец приплывают к островам своего места назначения, путешественники выбирают голый коралловый риф и высаживаются для проведения важнейших обрядов подготовления к кула. При помощи магии и украшений каждый пытается сделать себя как можно более красивым. Заклинания находятся в частной собственности, в том смысле, как это представляется добуанцам, и каждый использует свою собственную магию, чтобы обеспечить преимуществом именно себя. Труднее всего тем, кто не знает никаких заклинаний. Им приходится довольствоваться тем, что есть, используя вместо них то, что приходит в голову. В действительности, несмотря на нерушимость тайны владения чарами и тот факт, что мужчины каждой лодки не знают, кто из них этими чарами владеет, в изученных случаях те, кто знает заклинания, это те, кто совершает самые крупные обмены кула. Их самоуверенность дает им значительное преимущество над своими товарищами. Те, кто знает чары, и те, кто не знает, прилагают равноценные усилия по подготовке к прибытию их партнеров по кула. Они натираются ароматным листком, который используется во время ухаживаний, меняют лист на набедренной повязке, разукрашивают свои лица и зубы, натирают тела кокосовым маслом. Только после этого они готовы предстать перед своими партнерами.
Любая сделка есть личное дело каждого. Особенно ценятся и представляют важность всякого рода ухищрения, и, согласно убеждениям добуанцев, твоей жизни грозит опасность со стороны человека, с которым ты наиболее тесно связан. Обрушившаяся на преуспевшего в обмене кула месть – дело рук его менее успешного товарища по лодке или кого-то еще из его территории и никак не касается людей из других племен. О ценных предметах кула можно сказать, что из-за них, используя слова Гомера, «многие пали». Но смерти эти вызваны не гневом партнеров по обмену, совершенному между добуанцем и тробрианцем, или между добуанцем и представителем тубетубе. Речь всегда идет о противостоянии неудачливого добуанца и его более успешного соплеменника.
Наиболее ценным источником изучения злонамеренности являются мошеннические практики, известные как вабувабу.
