Если мозг действительно сокращает избыточность, как предполагает Барлоу, то одновременно должно быть активно лишь небольшое количество нейронов. Неврологи называют такую активность "разреженной".8 В 2002 году нейробиолог-вычислитель Майкл Левики задался вопросом, могут ли свойства реакции слуховых нервов быть результатом применения мозгом разреженного кода - кода, специально разработанного для звуков, которые животное должно обрабатывать.
Чтобы ответить на этот вопрос, ему пришлось собрать коллекцию различных природных звуков. Один набор звуков был взят с компакт-диска с вокализами животных тропических лесов, таких как летучие мыши, ламантины и мартышки; другой представлял собой компиляцию "фоновых" шумов, таких как хруст листьев и щелканье веток; а третий был взят из базы данных человеческих голосов, читающих английские предложения.
Затем Левицки использовал алгоритм для разложения сложных звуков на словарь коротких звуковых паттернов. Целью алгоритма было найти наилучшее разложение - то есть такое, которое может воссоздать каждый полный, естественный звук, используя как можно меньше коротких звуковых паттернов. Таким образом, алгоритм искал разреженный код. Если слуховая система мозга эволюционировала для редкого кодирования естественных звуков, то звуковые паттерны, предпочитаемые слуховыми нервами, должны совпадать с теми, которые были найдены алгоритмом.
Левики обнаружил, что при создании словаря из одних только звуков животных получаются звуковые шаблоны, которые не соответствуют биологическим. В частности, шаблоны, созданные алгоритмом, были слишком простыми - они представляли собой чистые тона, а не сложное сочетание тонов и громкости, которое предпочитают слуховые нервы людей и животных. Однако, если применить алгоритм к смеси шумов животных и фоновых звуков, то он полностью совпал с биологическими данными. Это говорит о том, что схема кодирования слуховой системы действительно соответствует этим звукам окружающей среды, что позволяет ей эффективно их кодировать. Более того, Левицки обнаружил, что словарь, составленный из человеческой речи, также воспроизводит звуковые профили, предпочитаемые биологией. Левицки воспринял это как доказательство теории о том, что человеческая речь эволюционировала, чтобы наилучшим образом использовать существующую схему кодирования слуховой системы.9
* * *
В 1959 году Барлоу представил свои идеи о свойствах мозга, связанных с обработкой информации, группе исследователей сенсорных, собравшихся в Массачусетском технологическом институте. Когда материалы этой встречи были переведены на русский язык для советской аудитории, вклад Барлоу был заметно вырезан. Оказалось, что у Советов были проблемы с использованием теории информации для понимания мозга. Считавшаяся частью "буржуазной лженауки" кибернетики, она противоречила официальной советской философии, уравнивая человека с машиной. Советские лидеры - и порой напуганные ученые под их руководством - открыто критиковали это отношение как глупый продукт американского капитализма.
Несмотря на уникальные политические мотивы, советское разоблачение было далеко не единственной критикой теории информации в биологии. В 1956 году в короткой статье под названием "Бандвагон" предостерегалось от чрезмерно бурного применения теории информации в таких областях, как психология, лингвистика, экономика и биология. Редко когда за один раз раскрывается более нескольких секретов природы. Наше несколько искусственное процветание может рухнуть в одночасье, когда мы поймем, что использование нескольких захватывающих слов, таких как информация, энтропия, избыточность, не решает всех наших проблем". Эта статья была написана самим Шенноном всего через восемь лет после того, как он открыл миру теорию информации.
Опасения по поводу того, насколько точна аналогия между системой Шеннона и мозгом, исходили даже от самих ученых, проводящих аналогию. В статье 2000 года Барлоу предупредил, что "мозг использует информацию не так, как принято в технике связи". А Перкел и Баллок в своем оригинальном докладе не стали полностью придерживаться определения информации, данного Шенноном, а, скорее рассматривали концепцию "кодирования" в мозге как метафору, которая может иметь разную степень полезности.
Осторожность оправдана. Особенно сложной частью системы Шеннона, которую можно перенести на мозг, является декодер. В простой системе связи получатель получает закодированное сообщение по каналу и просто меняет процесс кодирования на обратный, чтобы декодировать его. Например, получатель телеграфного сообщения использует ту же справочную таблицу, что и отправитель, чтобы знать, как преобразовать точки и тире обратно в буквы. Однако система в мозге вряд ли будет такой симметричной. Потому что единственными "декодерами" в мозге являются другие нейроны, и что они делают с полученным сигналом, можно только догадываться.
