Обычно в наших клиниках молодые папаши либо лежат в семейных палатах в другом корпусе, либо обивают пороги родильного отделения, как только их детки появляются на свет. У одной из наших медсестер даже есть специальная книжечка, куда она записывает забавные случаи из жизни роддома. В основном это выходки счастливых папаш. Их стремление выделиться на фоне других, поразить свою вторую половину. На чем только не приезжали за младенцами: и на карете, и на вертолете, и на автобусе, стилизованном под огромного аиста… и даже один воздухоплаватель спустился на гигантском воздушном шаре прямо на парковку. Пришлось оцепить улицу, устроить огромную пробку, но зато счастливая мамаша увидела из окна аэростат с надписью «спасибо за сына». Правда улететь на нем с младенцем на руках мы не разрешили. И, к счастью, у родителей хватило ума прислушаться к советам врачей.
А этот Иван… даже не привез жене предметы первой необходимости после родов. Она как одиночка лежит на полном обеспечении клиники. Такие мамочки у нас бывают, поступают по ДМС и в основном из области. Но и к ним приезжают навестить. А эта… такое впечатление что сирота. Как она справится с сыном одна? Ему еще догонять сверстников, расти и расти… Появление ребенка требует стопроцентной отдачи, а уж недоношенный, это вдвойне сложно. Без помощи не обойтись.
Впрочем, это не мое дело. Зона ответственности клиники – реанимировать, выходить и выписать в определенный момент. А что делать со своим ребенком за дверью учреждения – зона ответственности родителей. Мы можем лишь консультировать и проводить необходимые по возрасту анализы для малыша. Но функции родственников или отца… таких услуг в нашем прейскуранте не имеется.
– Как мама? – задаю вопрос, отгоняя от себя мысли про пациентку Пушкину.
– Все хорошо. Думаю, она просто переволновалась. Не хочет тебя отпускать.
– Не понял? – поднимаю бровь.
– Она призналась, что очень беспокоится. Все-таки дорога, самолет… – судя по выражению лица, Леша чего-то недоговаривает.
– Говори как есть, – хватаю его за край халата. Когда дело касается моей матери, не стоит юлить.
– Она постоянно твердит, что если ты опоздаешь на самолет, и не встретишь Новый год с Ирмой, то та тебя сожрет.
– Так и говорит?! Медсестрам и врачам?! Про меня?
– Нет, не так, и не всем. Но я уловил суть. Вам с мамой надо провести беседу. Но сначала пройдем курс общеукрепляющих капельниц и подлечим нервишки. Что-то она сдала за год.
– Смерть папы подкосила. Ты сам знаешь.
Кивает.
– Вит, дело твое, конечно… Но у тебя осталось совсем немного времени, чтобы успеть встретить праздник с любимой женщиной. Если ты не планировал другое.
Смотрю на экран мобильного. Сеня ждет в машине уже больше часа. У него тоже есть семья, любимая девушка. А я заставляю его работать допоздна. Плохой из меня босс.
– Ты прав, но сначала зайду к маме, – киваю другу и в смятении заглядываю в палату.
– Ты что еще здесь?! – делает вид, что удивляется.
– Да. А ты как думала? Уеду не попрощавшись?
– Ну…
– Мам.
– Что?
– Давай договоримся, что не будешь доводить до такого. Я не железный и очень переживаю за тебя. Особенно после смерти отца. Если у тебя с сердцем проблемы…
– Нет. Все в порядке. Ты меня прости…
– За что?
– За Ирму. Наверное, я к ней слишком предвзято отношусь. Вам давно следовало пожениться. Ты уже взрослый мужчина, а я все еще сую нос в твою личную жизнь. И знаешь, на этот Новый год я загадаю простое желание: чтобы ты был счастлив. Пусть даже с ней.
Молчу, обдумываю ее слова, а она продолжает:
– Если честно, то я разволновалась не просто так. Утром, занимаясь документами, нашла в сейфе коробочку с кольцом… и весь день думала об этом. Представляла, что ты делаешь ей предложение под бой курантов. И, стыдно признаться, жутко злилась.
– Хм, – поднимаю брови. Конечно, мама не слишком любит Ирму, но чтобы симулировать болезнь из-за кольца… К тому же свадьбу мы обсуждали, я хотел сделать предложение до рождения ребенка, чтобы успеть расписаться. Но ребенка-то не будет…
– Прости. В общем, ты знаешь ее лучше, чем я. И жить с ней тебе, я буду только сторонним наблюдателем. И конечно, раз кольцо такое дорогое… я видела ценник, – хмыкает, – ты определенно неравнодушен к этой женщине. Так что, прими мое благословение и поезжай. Обещаю, что больше не буду мешать тебе строить счастье.
Мама говорит спокойно, серьезно, отдавая себе отчет. И у меня наконец-то падает с души груз. И я благодарен ей за эти слова.
Обнимаю ее, беру куртку и ухожу.
Вот только ноги несут в противоположную сторону от выхода. Иду в отделение патологий. Прежде чем уехать, я должен убедиться, что с сыном Арины Пушкиной все в порядке. Что мы приняли верное решение перевести его из реанимации и жизни мальчика ничего не угрожает.
– Виталий Тимофеевич, ну что там с Надеждой Анатольевной? – Сеня отрывается от экрана мобильного и с волнением смотрит на меня.
– Отпустило. Ничего серьезного. Нервы.
– Ну и хорошо, что обошлось. Едем?
– Да. В аэропорт.
Снег все валит и валит, зима решила побить все возможные рекорды по осадкам.
