День выдался тревожным. Целое утро Шамров ждал звонка от Лёшки. Нутром чувствовал, что скоро наступит момент, когда о Руставском можно будет забыть. Он сможет. Устал думать о нем, устал носить на задворках подсознания и не иметь возможности расслабиться, вдохнуть на полную грудь и не сжиматься при этом от внутренней боли. Устал быть зависим от воли и решений других.
В воздухе пахло кровью. Давно перестал считать человеческую жизнь чем-то ценным, дарованным свыше. Неет. Только не его и не Сергея. Вообще, человек такое существо, что запросто может сломиться, ожесточиться, обрести крылья, воодушевиться или наоборот, упасть в такую депрессию, что ни одни таблетки не помогут. Ломать — не строить. И Влад привык к медленному саморазрушению. Привык не подстраиваться под кого бы то ни было, жить со своими взглядами на мир и быть независимым.
Настя… Это не просто трясучка от желания, пошлость на грани безумной жажды секса и жгучее стремление обладать. Не только. Это прежде всего яркая чувственность и стремление защитить любой ценой.
Не хотел вспоминать, как вывернула душу наизнанку. Как залезла в неё раскаленными углями и принялась ворошить прошлое, играть на совести, призывая к человечности. О, это она хорошо умела. Лучше него самого. От одного только её чистого и невинного взгляда чувствовал себя настолько пропащим, конченым человеком, что начинал забываться, теряться.
Настя необыкновенная, особенная девушка. С ней нельзя провести ночь и на следующий день забыть, утолив голод. Она была кокой, самого высшего класса, на который подсаживаешься постепенно, начиная с малой, незначительной дозы. А потом, с каждым разом, потребность возрастает. И вот, через определенный период времени ты получаешь охренительную зависимость. И не спрыгнуть с неё, не соскочить.
Затянулся, медленно, всматриваясь в прохожих за окном. Мысли цеплялись одна за другую, вились вокруг него серым туманом. Нервы ни к чёрту.
Не испытывают страха только глупцы. Верно. Шамров никогда им не был. Это раньше он храбрился, за что и поплатился. Жестоко. Настя такая же. Бесстрашная. Ему хотелось, что бы она и дальше оставалась его храброй Маленькой. Чтобы злилась, дралась, пиналась. Чтобы никогда не боялась. Он сделает всё, что угодно, пойдет на такое, что даже и не снилось, лишь бы уберечь и защитить. И пускай при этом ненавидит его сколько душе угодно.
Время тянулось мучительно долго. Чем чаще смотрел на часы, тем медленнее двигалась стрелка.
Кофе, стоявший на подоконнике — остыл. Так даже лучше. Выпил одним махом и отвернулся от окна, оставив за спиной солнечный день. Сейчас бы сырости, туманна, промозглого дождя — как раз то что нужно под его настроение. Яркое солнце и чистое голубое небо никак не вязалось с душевным мраком.
Посмотрел на Варланова, задумчиво докурив сигарету, и бросил остаток в пепельницу.
— Я так и не смог понять, чего хотел добиться Сергей, учудив обстрел в жилом районе? — подытожил Скибинский, переведя взгляд с Шамрова на Романа Викторовича. — Глупый поступок. Как не крути.
Руслан вытянулся в удобном кресле, а потом закинул ногу на ногу:
— Четыре ляма, что он должен, уже списаны, благодаря своевременному вмешательству. Теперь у нас появился собственный заводик по производству гидравлических насосов. Выгодная штука, если честно. Мы тут с Павловичем перешерстили бухгалтерию — закачаешься просто. Пахать и пахать. Так что, считаю, его минуты сочтены. И дружки-менты его не спасут. Так ведь, Влад?
Вот же, су**ра. Как не крути, а Филонов, в отличие от дяденьки, при любом удобном случае испытывал терпение Шамрова, напоминая о прошлом.
— Не спасут. Не ссы, — едко ответил, сложив руки на груди. — Мы расшевелили осиное гнездо. — Варланов крутанул в руке трость, внимательно слушая Влада. — Жалятся они весьма умело, но… мы их уничтожим одним простым способом: подожжем нахрен и дело с концом. Зачистим всё одним махом. Роман Викторович, давайте не будет ждать его устранения. Начнем отжимать бизнес сразу. Вот увидите, он вылезет из норы и засветиться. Только стоит взять то, что ему больше всего дорого. Например, «Скифию». — Чем больше Шамров говорил, тем больше понимал — другого выхода нет. Игры в благородство давно не в почете. Пока он будет действовать по всем понятиям и правилам, Руставский опять выкинет какой-нибудь номер и не факт, что на это раз им удастся остаться в живых. — Знаю, что был против подобной затеи, да и сейчас от неё не в восторге, но по-другому мы не выманим его. С волком нужно по-волчьи. После случившегося — только так. Заодно и выясним: кто с нами, а кто — против.
Варлан ещё до сих пор пребывал под впечатлением от услышанного с утра. Пришлось вздрючить гонца, принесшего плохие вести, а заодно и Руслана, что утаил и не позвонил сразу же. Что о нем подумают, если его человека едва не убили перед рестораном, в котором ему отмечали юбилей? Что за беспредел? Хотят девяностые? Он им их устроит. Ещё не забыл те смутные времена.
