— Тогда не сходи с ума, родной. Возьми меня, я твоя.
Все мои мысли были вытеснены его жадным поцелуем, страстным, собственническим. Казалось, он выпивает меня по глоткам, не оставляя и остатка. Мы целовались так страстно и так долго, что я потерялась во времени и пространстве и когда он нежно приподнял мои бедра, я вдруг поняла, что готова его принять и что мы оба раздеты.
Антон вошел в меня с болезненным стоном, прикрыв веки, а я с восхищением смотрела на его лицо, поддернутое в этот момент дымкой желания и страсти. Не было никого прекраснее в этот момент. Все мои мысли смыло волной, когда он начал двигаться во мне, заполняя до конца, так жарко, что становилось невозможно дышать, невозможно не прикоснуться к нему и не ощутить его упругие мышцы под своими пальцами. Я подалась ему навстречу, но Антон прижал меня к кровати, глухо пробормотав:
— Нет, маленькая, не двигайся, пожалуйста…
И я поняла в этот момент, что он сдерживает свои желания, боясь испугать, хочет быть нежным. Только кому нужна была нежность в этот момент, когда я сама желала дикого слияния, чтобы почувствовать его кожей, слиться с ним в единое целое.
Скрестив свои ноги на его талии, я сжала внутренние мышцы и закусив губу, посмотрела с вызовом в его глаза, которые широко распахнулись.
— Ты не хочешь нежности, — констатировал он, вглядываясь в мое лицо.
А после дал то, чего мы желали оба. Движения были дикими, страстными, наслаждение на грани фола. Зажав мои руки над головой, он врывался в меня с силой, отпустив себя. И я, в который раз, чуть не сорвала голос.
— Ты невероятная, маленькая моя, — сказал он после, приглушенным голосом, пока я лежала уставшая и довольная на его груди и перебирала пальцами его пальцы, разглядывая его руку, будто не было ничего важнее сейчас.
— Ты должна была испугаться.
— Чего именно, Антон? Страсти?
— Нет. Моей животной похоти.
— Увы и ах, — произнесла я с легким смешком, — Но нет, не испугалась. Ты преувеличиваешь, дорогой, свою звериную сущность.
— Даже так? — с наигранным шоком произнес он и перевернул меня на спину.
Но тут же посерьезнел и, недолго помолчав, произнес:
— Прости меня.
Я хотела возразить, но он приложил ладонь к моим губам и продолжил:
— Нет. Послушай, я не знаю, как ты все эти годы выносила мой идиотский характер, как сглаживала и терпела, но я клянусь. Нет, не то, что перестану быть собственником, эгоистом, видимо, это уже неискоренимо. Я клянусь, что постараюсь не делать больно тебе, умерить свою жестокость и чаще говорить тебе, что я на самом деле к тебе чувствую. Я постараюсь исправиться, маленькая моя, но мне иногда нужна будет твоя помощь.
Антон несмело, как-то робко посмотрел на меня и улыбнулся, а я тяжело вздохнула, про себя поклявшись, что волшебного пинка, если что, я ему дам.
— Заметано, — ответила я весело и улыбнулась ему в ответ.
Утром приехал Влад и, посмотрев на довольную физиономию моего мужа, только и делал, что ухмылялся и бросал на него ехидные взгляды. Интересно, что бы это значило?
На скорую руку я приготовила завтрак, и мы втроем сели за стол.
— Как дела, Влад? — спросила я, решив прервать затянувшееся молчание.
— Да, все в норме, — ответил тот, — Выходной, вот решил вас навестить. Посмотреть, не убили ли вы тут друг друга. А то Антон у нас парень горячий, — засмеялся Влад.
Я же нахмурилась. Речников явно в курсе тех событий и мыслей Антона. Тема была мне неприятна. Он что, всех вокруг известил о наших проблемах?
Хорошее расположение духа у Антона смыло волной, едва он взглянул на мое потемневшее лицо.
— Влад, заканчивай, — отрывисто бросил он.
— А я что, я ничего. — ответил Речников, — Это ты тут ее во всех смертных грехах обвинял.
Я со звоном бросила вилку на стол и порывисто поднявшись со стула, удалилась в гостевую.
— Ты охренел?! — послышалось рычание моего мужа, но дальше я слушать не стала. Мне было понятно, что Антон поделился с друзьями, но приятного из этого было мало. Да и Влад, мог бы промолчать. Но почему-то, обычно тактичный Влад вмиг растерял свою тактичность, а еще чувство самосохранения, раз решил вывести Антона из себя.
Глубоко подышав, чтобы успокоиться, я направилась в душевую. Пусть мужчины выясняют отношения, раз им так хочется. Но через несколько минут дверь душевой комнаты открылась и ко мне зашел Антон.
Я стола под струями воды и как только он зашел, отвернулась к стене. Была немного зла. У мужиков все-таки не язык, а помело, а еще нас обвиняют в излишней болтливости.
— Ты его, случайно, не убил? — спросила я с нервным смешком.
— Нет, просто сказал, что он идиот и выставил его за дверь.
— Из собственного дома? Оригинально, — озвучила я, намыливая мочалку. Послышалось шуршание одежды и через минуту Антон присоединился ко мне.
— Синицин, я не в настроении.
Сильные руки Антона легли мне на плечи и сжали, не давая возможности двигаться.
