Он был на кухне, просто стоял, облокотившись об обеденный стол и напряженно молчал. Когда она вошла, он скользнул по ней взглядом и отвернулся. Ксанка так и осталась стоять, смотря на него и напряженно молчать.
— Вышли все вон! — заорал он и через полминуты охрана и все бойцы, что были в доме, удалились.
— Я вижу, из какого мира ты и я. Буквально физически ощущаю твою неприязнь и страх к моим парням. Но лгать тебе не хочу и не буду — бросить все, чем я жил всю свою осознанную жизнь, я не собираюсь. Мне нравится эта жизнь, которую я веду. И я схожу с ума по тебе, — на последних словах он повернулся к Оксане и посмотрел на нее именно тем взглядом, от которого у нее кровь плавилась в жилах, со страстью, желанием и какой-то непонятной ей тоской.
Она видела, что он предельно честен с ней сейчас. Но стоит ли ей быть настолько же откровенной? Не будет ли это ее основной ошибкой? С самого начала она хотела с его помощью выбраться из того дерьма, куда ее затащили крайние на тот момент обстоятельства. Чего же она хочет сейчас? То, что ее тянет к нему с непреодолимой силой — это факт, от которого бесполезно прятаться. Ксана тихо вздохнула, приняв, наконец, решение.
— Меня влечет к тебе, Дима. Но я не знаю и боюсь того, что будет дальше с моей жизнью. Я постоянно думаю о том, что ты… убийца, извини, по-другому не назовешь. Я боюсь постоянно, с тех пор как нелегкая меня занесла к Лазарю. Я знаю, что меня не отпустят живой с таким багажом знаний, в этом случае мне путь заказан — на кладбище.
— Я никогда не трону тебя, — подойдя к ней ближе, возразил он, глядя ей в глаза.
— Ты, может, и не тронешь, а вот Лазарь…. Да, у меня фантазии не хватит на то, что он сможет со мной сделать. Но жить, так как я живу в последние месяцы, я не хочу. Я дипломированный врач, я спасаю жизни…
— А я забираю, это ты хочешь сказать, — продолжил он за нее, не отрывая от нее взгляда, вытащил пачку сигарет из кармана брюк, достал сигарету и закурил, — Я не буду оправдываться, все так, просто подумай о том, что те люди, или нелюди…
Он замолк, нервно затянулся и резким движением руки провел по голове. Он не знал, что ей говорить, что объяснять. Может и правда, что она ему просто не подходит. С таким как он должна быть женщина не с такими моральными принципами, или вовсе без оных. Но он не мог ее отпустить, просто расстаться, хотя бы не попытавшись. Она въелась в его мозг, в его кровь, с тех пор как увидел ее у Лазаря. Он никогда не скажет ей, но он готов все бросить к ее ногам лишь бы не ушла. Слышала бы его мысли братва — жестокий бандит готов вилять хвостиком при виде нее и приносить тапочки в зубах, если она попросит. Но вместо всего этого он стоит сейчас как полный идиот и двух слов связать не может. И самое паршивое в этой ситуации, что даже объяснять что-то не имеет никакого смысла, уж себе-то он давным-давно разучился лгать: он — бандит и убийца, антигерой и это та правда, которую ничем не изменишь, ничем не смоешь, даже брось он сейчас все, прошлое его не скинуть со счетов.
— Дим… — окликнула его Оксанка и тот, вернувшись в реальность, только грустно улыбнулся.
— Нет таких слов, Ксана, чтобы объяснить тебе, почему я оказался в такой ситуации и почему я такой. Но я очень хочу, чтобы ты была со мной, несмотря ни на что. Если ты захочешь уйти, я, конечно, насильно держать тебя не буду, но и отказываться от тебя не собираюсь. Я не исчезну из твоей жизни только потому, что ты этого захочешь.
Оксана услышала то, что просила — правду, но почему-то эта правда ее разозлила. Что это за «не исчезну из твоей жизни»? Кто его будет спрашивать, черт возьми, если она не захочет его в свою жизнь пускать? Но потом одернула сама себя — а кто спросит ее? Уж не запамятовала ли она с кем связалась?
— Если ты о деньгах, которые дал на операцию матери, то я все верну. Не сразу, но верну, — зло бросила она ему, прекрасно понимая, что он про это даже не заикался. Просто захотелось сделать ему больно, чтобы было плохо, так же, как и ей. И она достигла успеха — желваки на скулах Митяя заиграли, глаза сверкнули льдом и он снова превратился в того незнакомого бандита, которого она встретила у Лазаря. Митяй еле сдержался, чтобы не прижать ее к стенке и не потребовать взять свои слова обратно.
— Я разве напомнил тебе про деньги? — с тихой яростью произнес он, и от его интонации голоса Ксанку вдруг затрясло. Страх, про который она забыла, вернулся к ней, она четко осознала, кто перед ней стоит, и чем это для нее может закончиться.
— Ну, милая, продолжай, что замолчала, обоснуй свои слова.
— Так разговаривать будешь со своими уродами, — тихо процедила она.
Этого Митяй уже не вынес и, больно схватив ее за плечи, прижал к стенке кухни.
— Так вот кто они — уроды. И я к этому списку отношусь? Нет? А что ж ты пошла к этим уродам, когда тебя приперло?
— Отпусти! — крикнула она, но он даже не шелохнулся.
