последствий. Лишь только после того, как он увидел порядком поднакидавшегося водки
Влада, который поведал ему, какая его сестра грязная шлюха, укатила с первым
встречным трахаться, то брат понял, что случилось. Поставил на уши своих бывших
сотрудников, что отследили меня по нахождению маячка включённого телефона, и не
позволил совершить насилие над моим бессознательным телом. Но самым большим
поражением на тот момент был для меня удар от самого любимого мужчины на свете.
Когда Влад не появился ни в больнице, а потом у нас дома, я поняла, что срочно нужно с
ним увидеться и рассказать все правду, объясниться. В один из таких дней, когда должна
была сидеть со мной Марина, я уговорила ее отвезти меня к Владу. Она долго
отговаривала меня, но все же согласилась. Марина - единственная, к кому я могла
обратиться с такой просьбой. Саша никогда бы не согласилась со мной и была бы права.
Но мне нужно было поговорить с Самойловым и убедить его в своей правоте. Когда
открылась дверь его квартиры, увидела любимого мужчину с голым торосом и
незастегнутой ширинкой в джинсах. Мое сердце вмиг остановилось, казалось я умерла.
Слезы застыли в глазах, когда я опустила взгляд ниже на женскую обувь. Не мою. Но я
все же начала тяжёлый разговор, точнее монолог. Я говорила сама с собой, а когда излила
на него свою речь, то он просто начал надрывно смеяться, говорить, какая я жалкая и
падшая. Говорил, чтобы просила прощение на коленях, умоляла. И я просила и умоляла, делая все, как требовал. Упивался своей властью надо мной, влюбленной дурочкой.
Вдоволь насмеявшись и насладившись положением, со всей жестокостью дал мне
пощечину, выдернув вмиг глупое сердце и разбив на миллиарды осколков. Тогда я
поняла, что мой ад только начался. Ад под названием предательство любимого.
Филипп с помощью влиятельного и могущественного папочки избежал ответственности.
Законы Фемиды обошли стороной сына депутата Пономарева. Алексей Филиппович
клятвенно заверил нас, что больше мы не услышим о его неблагополучном отпрыске,
которого уже успел отправить за границу. Он привозил нам деньги, за перенесённые
неудобства. Неудобства! Понимаете? Для кого-то это неудобство стоит человеческой
жизни, а для кого-то зелёных бумажек. Мы отказались. Никакие деньги не смогут
вытравить воспоминания из подкорок головного мозга, что мне пришлось пережить.
Поэтому он открыл счёт в банке на мое имя и положил крупную сумму, ссылаясь на то, что деньги и власть нужны всем и каждому. Просто не каждый готов это признать. Мало
ли, какая в жизни будет ситуация, и эти деньги могут понадобиться. Но мне они ни к
чему. Это деньги, прописанные моей кровью и болью.
ГЛАВА 19
После тревожных воспоминаний я сожалею лишь о том, что прошлое долго терзало мою
душу, заставляя делать неправильные выводы и необдуманные поступки. Но мне казалось
так будет, в первую очередь, лучше для меня. Ведь именно я выстраивала свою жизнь за
последние два года и жила по негласным правилам, пока не появился он. Не могла
разобраться в собственных чувствах, не хотела признавать их, а когда осознала в полной
мере, было уже поздно. Я влюбилась в Марка. Растворилась полностью. Отдала себя. Мое
тело реагировала на него и находилось под влиянием бездонных голубых глаз. Ему стоило
только прикоснуться к моей коже, как огонь внутри меня разгорался моментально,
заставляя всю трепетать, а сердце учащённо биться. Он был для меня особенным, мой
первый мужчина, на которого я обратила внимание после случившегося, и который не
отступился после моих нелепых выходок. Рядом с ним я чувствовала себя маленьким
котёнком, постоянно нуждающимся в его ласке, теплоте, заботе. Хотелось быть такой же
уверенной, мужественной, сильной - под стать ему. Только его методы воспитания порою
мне не нравились, особенно когда он высказывался о моей наивности и пытался раскрыть
глаза на окружающих людей, вешая им незаслуженно ярлыки.
Стою у окна, пью кофе, отвечаю на звонки подруг и родителей, принимая поздравления
после бессонной и беспокойной ночи. Смотрю на огромные шапки снега на крышах
домов, как яркие лучики солнца играют на белоснежном покрывале.
- Алло, - сегодня суббота, но я попросила Льва отвезти меня в редакцию.
- Ярослава Эдуардовна, спускайтесь через пять минут.
- Хорошо, Лев.
- И... у вас беруши есть? - хитро так интересуется, продолжая дальше, - ну, если нет, то
возьмите ваты на крайняк что-ли.
- Зачем тебе? - недоумеваю от его просьбы.
- Хочу поспать чуток, пока вы повезёте нас до издательства, а то Машка вчера была ...
- Нет, нет, избавь меня от этих подробностей, - перебиваю и представляю его
издевательскую улыбку, с которой он начинал своё откровение. - Как я поведу, если у
меня ещё болит рука?
- Полезно для разработки, - выдаёт уверенно. - Так что дайте вашему придворному
полчаса умиротворения.
Берушей у меня не водится, последние годы жила одна, так что назойливый и
раздражающий храп родственников меня не беспокоил. Допиваю кофе, ставлю чашку на
барную стойку, иду к аптечке и беру вату. Жалко паразита, поэтому сжалюсь, пойду ему
